Любовь в Лопухах - Ника Оболенская
— Люб, а может быть, тебе куда-нибудь уехать?.. — начинает голосом опытного продажника Тимка, а я только задираю вопросительно бровь.
— Решил от меня избавиться? А менее энергозатратных способов нельзя придумать? Куда делись яд и нож? Почему твоей старой больной сестре надо обязательно куда-то идти и ехать?.. — возмущенно фыркаю.
Тим поспешно округляет глаза:
— Мать, тебе всего двадцать восемь, рановато стареть начала. И я не то чтобы навсегда тебя укокошить… Тьфу, ну и фантазия у тебя!
Мелкий трет озадаченно затылок.
— Может, ты хочешь типа сменить обстановку, картинку поменять… ретритнуться, так сказать?
Задумчиво грызу ноготь.
Уехать куда-нибудь…
Я, тишина и книга.
Мысль хорошая.
Страна только недавно пережила новогодний апокалипсис, и многие еще по инерции продлевают праздники, отказываясь выходить на работу.
Готова поспорить на свой ноут — все приличные отели уже давно забронированы до самых майских праздников. А в неприличные я сама не хочу заселяться.
Загородные дома стоят каких-то конских денег.
Уехать в другой город, что ли?..
— А с чего это вдруг ты стал таким заботливым? — прищуриваюсь. — Если ты собрался устроить здесь вписку, забудь! Только и мечтаю, как буду отмывать рыганину после вашей оргии!..
— Да при чем здесь это?! — взрывается мелкий. — Не собирался я тут ничего устраивать!
— Серьезно, что ли? Давай колись!..
Верится с трудом.
— Все, забей! Сам разберусь, — Тимка, скорчив обиженную моську, уходит к себе.
Задумчиво посмотрев на эклеры, гоняю мысль.
Ему нужна свободная хата, но не для тусы с такими же лоботрясами. И про общагу не заикнулся.
Шерше ля фам? Вполне может быть…
Прошуршав следом за братом, привалилась плечом к косяку.
Мелкая бестолочь вместо того, чтобы готовиться к экзаменам, нацепив огромные наушники, режется в стрелялку.
— Ну и кто она?
Сдвинув одно «ухо», Тимка озадаченно смотрит на меня.
— О чем ты сейчас?
— Не придуривайся, я тебя как облупленного знаю. Колись, что за девочка? Я ее знаю?..
— Из параллели… — выдавливает Тимка, при этом покраснев, как синьор Помидор.
— И давно вы с ней мутите? Ей восемнадцать есть? Я надеюсь, вы предохраняетесь? А то мама внукам, может, и обрадуется, но пипирку тебе за это бантиком завяжет..
— Блин, Люб, ну не будь ты такой!.. — восклицает брат и резко осекается.
— Такой сукой, ты хотел сказать?
— Козой безрогой! — Тимка обиженно выпячивает подбородок.
— Так что за девочка? У вас все серьезно? — не сдаюсь.
— Да! То есть нет! Черт! Ты ее все равно не знаешь… И про внуков… Она… она не такая. Она очень хорошая…
У-у-у, да тут у нас всё серьезно. Сеньор Помидор влюбился в хорошую девочку.
С сомнением оглядываю поникшего Тимку.
Мой лоботряс и вечный тусовщик втюрился…
— Она хоть знает о твоих чувствах? — подхожу и ласково касаюсь Тимошкиных волос.
Глажу, как когда-то в детстве, когда он долго капризничал и не мог уснуть.
— Знает, — еле слышно выдает Тим.
— И?
— Я очень надеюсь, что она тоже ко мне испытывает подобное… — произносит совсем убито.
— Бестолочь ты моя, — тихонько обнимаю худые, но уже по-мужски широкие плечи.
А давно ли ты сама влюблялась по-настоящему, Люб?
Очень давно. Но тогда на взаимность я и не рассчитывала.
— Зови ее к нам. Я что-нибудь придумаю, — проговариваю в макушку, а Тимка стремительно разворачивается ко мне.
— Люб! Спасибо!.. И прости меня! Ты не коза…
— Не коза, но сукой бываю редкостной, — со смешком щелкаю мелкого по носу. — Не дрейфь, прорвемся!
* * *
Когда вечером мне позвонила мама, моя голова пухла от бесплодных попыток продвинуться в написании книги.
— Тетя Зина загремела в больницу! С сердцем плохо стало. Любаш, может, съездишь проведать, гостинцев хоть завезешь? Сто лет ведь не виделись!
У маминой сестры я проводила каждое лето в деревне. Мы действительно давно с ней не виделись, я только передавала приветы и все обещала как-нибудь заглянуть…
А потом как-то так вышло, что то некогда, то машина сломалась, то болеем по очереди…
В больницу я поехала с утра, прихватив с собой пакет продуктов.
Тетя Зина на больничной койке выглядела такой уставшей и замученной, что я в первые секунды растерялась.
А где же вечно энергичная и голосистая женщина, которая успевала всё и всюду?
— Любонька, как выросла, девочка моя. Красавицей такой стала… А я вот приболела что-то, сердечко прихватило…
Присаживаюсь рядом.
— Ничего, теть Зин. Тебя тут мигом на ноги поставят, и всё будет хорошо. — Стараюсь вложить в голос побольше уверенности. — А я вот тебе фрукты привезла… тут и апельсины с яблоками, и манго, и маракуйя и даже питахайя…
— Да не стоило тратиться, детонька, — тетушка слабо улыбается. — Куда я эту твою питахарю дену?
— Витамины надо кушать! Чтобы поправиться… — Пристраиваю пакет рядом с тумбочкой. — Могу тебе вечером заказать что-нибудь вкусненькое из доставки. Как насчет мидий? Или нежного каре ягненка?
Тетя тяжко вздыхает:
— Да уж какие мне деликатесы? Диету держат тут, стол какой-то там у меня… Я уж просилась домой, но врач больно строгий. Нельзя, говорит. А как это «нельзя», когда у меня там курочки совсем одни остались?! Галюша наверняка не кушает толком. Да и Мурочку надо кормить… — убитым голосом произнесла тетя Зина и расплакалась.
— Ты только не расстраивайся. Тебе сейчас вредно нервничать, — я погладила тетю по морщинистой руке.
Не совсем поняла, что там за Галина у тетки обосновалась и помочь не может, но меня вдруг осенило.
Деревня, тихий зимний вайб, треск поленьев в печи… и я одна пишу свой роман!
Да это же прям то, что доктор прописал!
— Хочешь, я пока ты в больнице съезжу к тебе и за всем пригляжу? — предлагаю, и тетя тут же перестает плакать.
— А не сложно тебе, дочь?
— Ни о чем не переживай! — решительно киваю.
— Ой, Любонька, спасибо тебе! Только ведь изба у меня без всех этих современных удобств… и печку топить надо… и вода в колодце…
— Разберемся, — вкладываю побольше уверенности в голос. — Соседи на что?
— Так ведь разъехались все по городам, у нас зимой мало кто сейчас остается жить. Старики доживают век, молодежь нынче по Мальдивам и Таям ездит. Ильинишна у внуков гостит в Москве, а Кузьмич перебрался поближе к сыну. Внучков-то его я и не видала лет пять как… Нет, вру, младший в прошлом году заглядывал, когда дом перестраивали… А вот старшего давно не видать…
На последних словах у меня как-то нехорошо ёкнуло сердце, что я с сомнением поглядела на пустую больничную койку.
Давненько меня не посещали фантомные боли… Может, и мне тут
