Без шанса на развод - Ая Кучер
Можно подготовиться к измене мужа.
Представить в худших сценариях, что будет замешана подруга. Или даже сестра.
Но дочь…
Родная дочь…
Как я смогу дальше с ней общаться? Как мне любить дочь, когда она так поступила?
— Послушай, это… Ошибка, — Лев трёт шею. — Я понимаю, как вообще… Я выпил.
Указывает на столик, где стоит бокал с тёмной жидкостью.
— Немного, но повело. Кариш! — тянется ко мне. — Это Регина всё. Она приехала внезапно. И… Подлила что-то. Наверное. Ничего не соображаю. Странно очень. Я бы никогда тебе не изменил.
Лев хмурится. То бокал взглядом гипнотизирует, то меня пытается убедить.
Чешет щетину, грозно поворачиваясь к Регине.
— Ты опоила, да?! — рявкает зло. Вибрация по стенам идёт. — Ты плакалась мне на учёбу, а сама…
Воздух искрит от злости Льва. Всё собой заполняет, даже мой гнев перекрывает.
— Мам, — Регина подаёт голос. Тихо, всхлипывая. — Мамочка! Я не хотела… Я не делала этого. Он меня заставил. Шантажировал! Я бы никогда не…
Дочь начинает плакать, заливаясь слезами. Бросается ко мне, пытаясь убедить в своей искренности.
Смотрю на них. А будто других людей вижу.
Мой муж и моя дочь…
Самые родные для меня.
Самые чужие.
Я им доверяла безоговорочно.
А сейчас всё кажется бредом. Иллюзией. Новой паутиной лжи.
— Пожалуйста, поверь мне, — просит, едва не вешаясь на мою шею. — Он заставил.
— Карина, не слушай ты её! — рявкает Лев. — Она меня опоила.
Они на перебой выкрикивают оправдания.
А я не слушаю.
Вообще не слышу ничего.
Только эхо разрушенной семьи.
У меня любящий муж, оказавшийся подонком.
Лапочка-дочка, предавшая.
И три сына, которым сейчас нужно всё рассказать.
Чтобы не было правдой — от нашей семьи ничего не осталось.
— Не слушай её, — цедит Лев, хватая меня за руку. — Эта дрянь всё подстроила. Придумала. Я говорил, что Регина ведёт себя неподобающе. Она хочет залучить нас. Но этого не будет.
— Будет. Я подам на…
— Никакого развода. Забудь об этом. Иначе я заберу детей. И ты их не увидишь.
Мне кажется, у меня даже нет сил удивляться ещё больше. После увиденного, услышанного…
Куда уж больше?
Внутри будто маленькие бомбы взрываются. Перманентно. Чтобы не забывать, как мне больно.
И лишь нарастает страдание.
С каждой секундой осознания происходящего.
— Заберёшь? — даже усмехнуться получается. Нервно поправляю волосы, стараясь казаться непринуждённой. — Ты мне о любви говоришь, а потом… Ублюдок.
— Я предупреждаю! — рвано произносит. — Если ты выберешь сторону этой дряни… Я не могу позволить, чтобы дети росли в таком окружении. Поэтому да, мне придётся пойти на крайние меры. Сама посуди, Кариш.
— Сужу. Что для того, кого опоили, ты слишком сладко поёшь.
— Видимо, дозу не рассчитала.
Что ж. Что меня всегда восхищало — умение мужа выкрутиться из любой ситуации. Отступаю, не позволяя никому приблизиться.
Мерзко.
Я себя грязной чувствую после такого!
— Мамочка, — Регина всхлипывает. — Пожалуйста, не оставляй меня с ним! Пожалуйста. Он меня… Он заставил. Он сказал… Пожалуйста.
— Хорошо, пошли.
Я с трудом киваю. Мышцы не двигаются. Задеревенело всё. Словно парализовало в момент предательства.
И прежней я никогда не буду.
Когда-то я обещала себе, что всегда приму сторону своих детей. Чтобы не произошло.
И поддержка, которой мне самой не хватило в молодости, теперь на них направлена.
Дочь и сын всегда знали, что я их поддержку даже после самого ужасного. Буду им верить, чтобы не говорили остальные.
Потому что они — мои. Роднее нет никого.
Только я как-то не ожидала, что ужасное — это измена дочери с моим мужем.
— Карина! — Лев хватает меня за руку. Крепко сжимает. — Ты никуда не пойдёшь, пока мы не поговорим.
— С тобой я буду говорить только через адвокатов, — цежу холодно. — Ясно? Регина, иди на улицу.
Дочь сбегает. А я не могу. Хватка мужа усиливается. К себе тянет, своего хочет добиться.
А меня колотит всё сильнее. Чувствую, как броня взрывается. Ошмётками падает вниз, оставляя меня незащищённой и слабой.
— Ты не можешь так всё бросить, — настаивает Лев. — Мы обязаны разобраться. Регина… Клянусь тебе, она что-то сделала. Я не мыслил. И… Удержаться тоже не мог… Что-то с возбудителем. Просто вырубило сознание.
— Хватит лгать. И прекрати меня касаться. Мне мерзко. Слышишь?! Мерзко! Мерзко! Мерзко! Кожу снять хочу от твоих прикосновений!
Кричу в лицо мужу, выплёскивая свою боль. Делюсь ею, не стыдясь. Мне больно.
Ты доволен, родной?
Ты этого хотел?
Смотри, наслаждайся проделанной работой.
Лев отступает даже от моего напора. Морщится из-за громкого крика. А я пользуюсь возможностей.
Вылетаю из дома, наплевав на боль в ступне. Несусь как можно быстрее, боясь, что остановят меня.
Регина ждёт меня у машины. Топчется, смотрит побитой собакой. Поправляет светлые волосы.
Я же говорила ей не портить волосы, а она…
Всевышний. О чём я переживаю?
— Мам, а машина закрыта… Пустишь?
— Нет.
— Но, мам… А как я…
— Молчи, — приказываю, впиваясь ногтями в ладонь. Болью себя трезвлю. Словно боли мне недостаточно. — Ничего не говори. Я тебя видеть не могу.
— Мам! Я же правду сказала… Ты мне поверила…
— Ты хотела уйти из дома Льва? Я в этом помогла. Теперь вызывай себе такси и езжай куда хочешь. В данный момент я не согласна даже думать о тебе.
— Но куда мне…
— Мне плевать, Реги. Тебе восемнадцать. Вот и думай.
Я обещала встать на сторону, детей.
Но и от своей отказываться не могу.
Я сделала что могла.
Запугивания, шантаж? Я увела дочь из дома. Я даже подожду, пока она не уедет отсюда. На большее я не способна.
Милосердие во мне сломалось.
Дочь пытается достучаться до меня, но я не слушаю. Не могу. Мне хуже только становится. Смотрю на неё…
А перед глазами картинки увиденного. Хриплый шёпот.
Отшатываюсь. Меня выворачивает на траву. Сухими спазмами скручивает желудок. Словно кислоту глотнула. Разъедает.
Мне кажется, человек не способен испытать ту степень омерзения, которая сейчас во мне множится.
Я знаю, что Лев не отец для Регины. Он никогда и не пытался его заменить. У дочери есть её отец. Был.
Она всегда называла Каминского «дядя Лев» и не испытывала лишней привязанности. Особенно с учётом того, что почти круглый год проводила в пансионе.
А когда приезжала на каникулы — у нас была очень насыщенная программа. Привязаться к кому-то было сложно.
Но всё же…
Я не хотела отпускать дочь. Была против. Она
