Усни со мной - Алина Элис
— Да, — торопливо киваю. — Спасибо.
Его взгляд, как и раньше, пристальный, но ощущения, что меня ощупывают изнутри больше нет. Как будто Воланд уже сделал выводы, и сканирование ему больше не нужно. На мгновение он опускает взгляд ниже, на губы, но сразу возвращает обратно — ровно вовремя, чтобы заметить, что я сделала то же самое. Щёки начинают гореть. Хорошо, что он не может читать мысли — глядя на его очерченные губы, я способна думать только о том, как вчера он целовал меня около кушетки.
— А как же терапия? — вспоминаю я. Воланд ведь уже не спал эту ночь, и вряд ли сможет спать следующую.
В глазах Тайсона читается тот же вопрос.
— Одна сессия не повлияет. Я же как-то жил без этого раньше, — Воланд звучит иронично и холодно, так, что нет сомнений — он полностью контролирует ситуацию.
— Поехали, — Тайсон кивает на дорожку, ведущую обратно к дому.
Уже через полтора часа я у мамы, распахиваю дверь, которая почему-то не заперта, и вбегаю, страшась самого худшего. Замираю, увидев родные очертания в кровати под одеялом. Мама спит лицом к стене, и, похоже, спала почти весь день. Рядом на тумбочке лекарства: всё то, что я просила привезти.
Я ложусь к ней рядом, кладу ладонь на лоб. Он прохладный и влажный — температура спала. Пружина внутри потихоньку разжимается. Я обнимаю маму рукой, утыкаюсь лицом в её затылок, накрываюсь одеялом. Замечаю, что седина уже сильно отросла — надо бы помочь ей покрасить. Вдыхаю родной запах и чувствую себя снова маленькой девочкой, а одеяло как будто закрывает меня от всего страшного и злого в этом мире.
На мгновение я представляю — как же будет прекрасно, когда я снова вернусь к нормальной жизни и забуду о происходящем, как о странном сне. Снова буду принимать пациентов, пить кофе со Светой с утра, печь с мамой пирожки с вишней в выходные.
Но почему-то, когда я представляю это, одновременно с радостью в груди вдруг закручивается воронкой тянущее ощущение пустоты, а на глаза наворачиваются слёзы.
Глава 16
Воланд
— Так, девочки, заходим, выстраиваемся! — Арт хлопает ладонью об ладонь, привлекая внимание небольшой группы блондинок в одинаковых униформах. Указывает жестом на стену, противоположную той, где мы стоим с Юрой и Тайсоном.
Тайсон снял под это мероприятие отдельное помещение, чтобы не светить нашу локацию. Помещение — бывшая клиника, с наспех оборудованным массажным кабинетом. Тайсон добыл профессиональные кушетки, подобрал регулируемое освещение. Особо уютным это всё не выглядит, но для наших целей вполне подойдёт.
Я скептично смотрю на девушек, хотя сам одобрил затею Арта. Возможно, мой пессимизм связан не с затеей, а с тем, что эту ночь я снова не смог уснуть.
— Вол, как спалось? — пытливо смотрит на меня Арт, маскируя интерес под ироничным тоном.
— Нормально, — возвращаю ему прямой взгляд.
Спина каменная, затылок как будто налит чугуном. Слова Арта про то, что привязанность к Еве сделает меня слабым, запали глубже, чем я думал. Отпустить её вчера было не импульсом, а способом доказать, что контроль по-прежнему у меня. А ещё — сигналом моим людям: всё по плану, я восстанавливаюсь, и неважно, каждый ли день терапия или нет.
Для Евы тоже будет лучше, если идея Арта сработает. Быть ключом к моему состоянию — тяжкое бремя. Оно не для такой, как Ева — мягкой, доброй. Нежной. Вспоминаю касания её пальцев — тонких, но сильных, проникающих в самую глубину.
На спине выступает испарина — наверное, тоже последствие бессонной ночи.
— Арт, на чёрта их так много? — цежу я сквозь зубы, насчитав шестерых терапевток.
Блондин отвлекается от девушек, теперь стоящих ровным рядом у стены, и подходит ко мне.
— Чтобы ты ни в чём себе не отказывал, — коротко смеётся, но потом становится серьёзнее. — Юра их вчера натаскивал весь день. А много — чтобы ты выбрал. Тебе же важно, кто тебя будет мять. Это я не привередливый, — он ухмыляется. — Можешь попробовать нескольких, можно всех. Они все согласны работать в перчатках.
Я хмуро оглядываю девушек.
— Третью и пятую сразу можете уводить, — говорю Арту.
Обе блондинки улыбаются мне красными ртами с чрезмерно пухлыми губами.
— Блин, так и думал, что тебе не понравятся. Они обе с медицинским образованием, умеют и массаж, и акупунктуру. Возможно, и не только, — он опять ржёт.
«Наверняка и не только», — думаю я про себя, окидывая их брезгливым взглядом.
— Арт, я даже отсюда чувствую шлейф духов, а рты у них как красное знамя. По условиям этого ничего не должно быть, я для кого писал все эти списки?
— Вол, я сам охренел, но всё соблюдено! Они без краски — ресницы нарощенные, губы и глаза — это перманентный макияж. Типа как татуировка на лице. Не оттереть.
— Без разницы. Этих отправляй.
Придирчиво осматриваю оставшихся четверых. Они мне всё на одно лицо: примерно одного роста, светлые волосы убраны в строгие пучки, одинаковая форма, глаза в пол.
— Остальных можно попробовать. Всё равно в каком порядке. Пускай начинают с диагностики. До обеда у меня дела, а потом можем начать.
— А зачем диагностика? Пусть мнут по схеме и всё, нет?
— По какой схеме? — я повышаю голос. — Ты хоть заглядывал в Юрины записки? Ева каждый раз всё делала по-разному.
— Да? — Арт выглядит сконфуженным. — А как она это объясняла?
«Да никак она не объясняла, если только руками», — думаю я. Это была чистая интуиция. Моё тело отвечало на её касания, и от этого Ева понимала, что делать дальше. Мы делали это вместе. Кажется, это и было ключом — способность входить в такой контакт.
— Говорила, что адаптирует технику по потребностям и ответу пациента.
— Твою мать, — Арт потирает начавший отрастать ёжик. — Ну пусть делают диагностику. А потом мнут по системе, но со своими вариациями. Так ведь?
— Наверное. Это же твоя идея, ты должен был разобраться в деталях.
Арт молчит, но я успеваю заметить недовольную гримасу до того, как он отвернулся к окну. Тайсон уводит двоих девушек, Юра выводит остальных — готовиться к диагностике.
Я возвращаюсь к делам. Сконцентрироваться на работе получается с трудом, и время до обеда проходит сумбурно. Возвращаюсь в бывшую клинику, настроенный выдержать любое напряжение. При
