Кон. Его бешеная страсть - Гудвин
Кон немного меняет угол, притягивает меня к себе все еще зажав рот. Все внутри рассыпается от удовольствия, каждый толчок — разряд наслаждения, который с каждой секундой затягивается все туже.
Чувствую как тело потихоньку затягивает та самая давно забытая наркотическая завеса. Пальцы Кона спускаются по животу, находят клитор, очень вовремя. Мужчина до сих пор знает мое тело лучше чем я сама.
Толчок, шершавый палец давит на чувствительную точку.
Вцепляюсь в руку мужчины, зубами прикусываю его палец. Кон пыхтит где то на моей шее, целует, водит языком. Всего очень много. Его очень много, везде.
Нежно, сильно, уверенно, с напором.
Меня сметает оргазм. Тело трясет словно на электрическом стуле.
А у Кона словно второе дыхание открывается после моего оргазма. Ускоряется, прижимает меня к себе сильнее. Я уже ничего не понимаю, все тело пульсирует, на фоне слышны ужасно пошлые влажные шлепки от которых мои щеки вспыхивают.
Кон замечает это, усмехается, поворачиваю голову в его сторону и старый тут же ловит мои губы. Низко мычит мне в рот замедляя темп.
Внутреннюю сторону бедра обдает горячей спермой. Воздух вокруг сразу наполняется пряным ароматом.
Глава 20
Лежим на мягкой траве, оба переводим дыхание.
Я еще до конца не понимаю как это вышло, ощущение какой то неловкости медленно и верно уже подкрадывается ко мне.
Не потому что мы переспали. Потому что в лесу, в котором еще к слову куча людей Румына где то гуляет.
Боже.
Инстинктивно хочется прикрыться, спрятаться. Ищу глазами свои вещи. Стыд неприятно колется под кожей.
На Кона не смотрю, не могу. Мне кажется если взгляну, то провалюсь под землю. Ну надо же было…
Нет, я в моменте конечно хотела, и даже вроде как поверила ему. Но верить как выяснилось даже родному отцу нельзя.
Черт! Отец, он же там остался! А я тут… непонятно чем занимаюсь.
Словно в приступе паники начинаю искать свои вещи, бегаю глазами по траве, по веткам, да и по Кону уже тоже. Мужчина замечает мои нелепые метания глазами. Затягивает меня на себя. А я вообще то полностью голая!
Начинаю скромно прикрываться руками словно это реально может как то помочь. Краска заливает щеки до ушей.
Кон обводит мою талию широкими горячими ладонями, оглядывает мое тело с какой то животной жаждой. Вздыхает, поднимает на меня прямой взгляд, ровно в глаза, пока я сижу на нем вся сжавшись будто в первый раз.
— Давлат. — говорит спокойно, ровно, уверенно, четко. Словно хлыстом по воздуху.
— Что? — не понимаю о чем он. Кто это еще такой? Очередной бандит который крови моей хочет?
— Мое имя, ты хотела знать.
Смотрит на меня так цепко, что мне не по себе становится.
Зачем то задерживаю дыхание, не моргаю даже, перевариваю.
Чего это он разоткровенничался? Раньше на него так секс не действовал.
Стареет? Однозначно.
Сентиментальный стал, ранимый. Смеюсь про себя. Кон то и ранимый, ага.
А внутри все растекается приятным теплом. Улыбка предательски скользит по моему лицу. Мысленно повторяю имя, разглядываю при этом мужчину еще внимательнее, словно примеряю его на него.
— Давлат…
Повторяю уже в голос, тихо, медленно, почти шепотом. Раскатываю каждую букву на языке.
Провожу ладонями по груди Кона, словно пытаюсь прочувствовать его с новыми личными данными.
Старый хищно, самодовольно скалится, видимо тому, что я больше не пытаюсь прикрыться. Он обнажился передо мной, значит теперь и я могу отпустить ситуацию.
Ощущение словно это имя буквально на него ложится. И как я раньше не догадалась что он Давлат.
Действительно такое ведь “популярное” имя, усмехаюсь сама себе. Но действительно ему идет. Очень.
И мне нравится. Как звучит, как проговаривается. Только одно у меня в голове не сходится.
Аккуратно заваливаюсь на Кона, как кошка на охоте подбираюсь ближе. Касаюсь животом его пресса, чувствую как его мышцы твердеют, напрягаются.
Упираюсь подбородком в его грудь. Кон сводит брови, смотрит на меня тем взглядом когда ждет от меня очередной фокус.
— Бешеная, мне уже страшно, говори какую хрень на этот раз задумала?
Я невинно губы поджимаю. Почему сразу “хрень”? Ничего такого, просто сбор информации. Интересно же. Что я о нем знаю? Мелочи, фон, общие сведения. А я хочу знать больше, глубже, сокровеннее. Короче все, вообще все.
— Почему тогда “Кон”?
Глазами хлопаю, надеюсь он мне сейчас все выдаст. Наивная.
Кон резко перекатывается так что я оказываюсь под ним, мужчина предусмотрительно укладывает свою руку мне под голову, зарывается пальцами в волосы, приятно массирует.
Улыбается этими своими ямочками. Они то меня и сгубили. Точно говорю! Заколдовали, очаровали, свели с ума. Ну и их обладатель конечно тоже хорош. Черт бы его подрал.
— Медовая, — ведет носом по моему виску, голос приторно сладкий, гипнотический. — ты и так уже знаешь больше чем любая другая девушка на этой планете.
— Вот это честь. — голос подрагивает, тело бросает в жар потому что руки Кона ведут себя совсем не скромно. — Но…
— Но? — мужчина усмехается. — Никаких “но”. - прикусывает мочку уха, во рту все резко пересохло, низ живота стянуло от нахлынувшего возбуждения. Сглатываю.
— Значит, следующее откровение еще через год ждать? Такими темпами я о тебе хоть что то узнаю лет через десять, а там ты уже и сам все забудешь, со стариками такое сплошь и рядом происходит — деменция знаешь ли. Обидно же будет так и не узнать кому я подарила лучшие дни своей жизни.
Кон смехом заливается, грудным, глубоким, сильным. А меня от этого дрожь пробирает.
Черт, я скучала. По его смеху, по тому как трясется его тело от каждого смешка, как голову запрокидывает, словно получает какое то нереальное удовольствие.
И я так всматриваюсь в это мгновенье, хочу его записать на оперативную память, под прошивку в мозг. Как заостряются скулы, губы растягиваются в тонкие линии, брови немного приподняты, глаза горят азартом.
Эх, гори она — моя жизнь, синим пламенем!
Даже если старый опять сделает мне больно, оно того однозначно стоит. Смеюсь вместе с ним, но мой голос теряется в его вибрациях, на столько он все заполняет собой.
— Дни? Лучшие? — все еще не может отдышаться от смеха. — Медовая, лучшие еще впереди. И я планирую забрать у тебя еще несколько лет.
— Несколько? — делаю наигранно задумчивое лицо. — А! Ну да, как раз до деменции.
Кон все еще широко улыбается, резко сжимает ладонь на моем бедре. До боли,
