Бывшие. Ты всё ещё моя - Джулия Ромуш

— Даже стесняюсь спросить, откуда такие познания, — произношу я с улыбкой, но тон голоса изменить никак не получается. Он следит за мной, да?!

"Можешь начать собирать на него досье, потом в суде будем доказывать, что он страненький, и к ребёнку его подпускать никак нельзя" — внутренний голос фыркает, веселится. Я же с прищуром смотрю на мужчину. Это уже даже не смешно.

— Ты выходила из адвокатской конторы Гордеева, — Михаил в ответ улыбается, игнорирует мой намёк на его пристрастия к слежке.

Стоит Жарову произнести фамилию адвоката, как я тут же кривлю носик. И почему мне кажется, что эти двое могли бы быть друзьями? У них слишком много общего. Пристрастие к хамству и беспардонности.

— Да, пыталась записаться на приём, — не знаю почему, рассказываю ему об этом. Просто хочется кому-то излить душу, и, к несчастью, рядом оказался Михаил.

— И как успехи? — Цвет светофора как раз сменяется красным, Михаил останавливает машину. Смотрит в мою сторону.

— Я стараюсь. Мой адвокат меня смущает, я решила проконсультироваться с ещё одним.

Жаров кивает на мои слова. Мол, согласен.

— А что с мачехой? Ты с ней разговаривала? Там дело странное, Сонь...

— У нас проблемы с коммуникацией, как ты мог заметить.

Жаров уже который раз намекает, что в курсе дела моего отца. Я же из последних сил сдерживаюсь, чтобы не спросить, почему его это вообще интересует. И для чего он узнавал.

— Я бы её проверил, — произносит мужчина, я же хмурюсь ещё сильнее. У меня тоже подозрения есть. Но я это больше списывала на то, что я просто её недолюбливаю.

Михаил трогается с места, выкручивает руль в сторону. А я чувствую, как моё терпение лопается.

— Ты узнавал про дело отца? — Не выдерживаю и выпаливаю вопрос. Жаров согласно кивает.

— Я знаком с начальником фирмы. Узнал случайно, что отец твой замешан. Но там схема странная. Он бы сам не смог провернуть. Ему кто-то должен был помогать. Кто-то, кто к начальству приближен.

— Тогда почему твой знакомый во всём моего отца обвинил и дело с концом?! — Эмоции внутри бушуют. Потому что это несправедливо! Даже Михаил говорит, что странно всё. А они на папу моего все грехи повесили, и дело с концом.

— Потому что его на горячем словили. Или ты думаешь, что будут с каждым воришкой лично разбираться и мотивы узнавать? Словили и обвинили.

Громко дышу, снова к окну отворачиваюсь. Лицо горит от возмущения, краска к щекам приливает. Но это же нечестно!

— Это несправедливо!

— Мир несправедливый, Соня, — произносит в ответ Михаил, — я тоже не со всем согласен, что в моей жизни происходит. И к поступкам других людей у меня вопросы имеются. Только каждый чем-то своим руководствуется, когда решения принимает.

Щёки начинают полыхать ещё сильнее. Он ведь про меня, да? Про то, что про сына умолчала.

Я молчу, ничего не отвечаю, пытаюсь успокоиться и в себя прийти. Нужно во всём искать позитив. Если даже Михаил говорит, что всё странно, значит, не всё потеряно. Нужно только к Гордееву добиться, а дальше...

— Я могу помочь с адвокатом.

Впиваюсь зубами в нижнюю губу. Он может. Уже не первый раз предлагает. Вот только... Я не хочу быть ему должна.

— Спасибо, у меня уже почти всё получилось, так что я сама. — Растягиваю губы в улыбке. У меня ведь и правда уже есть название ресторана, где обедает адвокат. Так что дело за малым. Осталось лишь его уговорить.

— Как знаешь. — Михаил не спорит, лишь плечами пожимает.

— Вот здесь, смотри, — тут же указываю рукой в сторону парка, который находится возле нашей квартиры, — мы придём гулять сюда. А ты будешь здесь нас ждать.

Михаил внимательно рассматривает парк, кивает.

— У него есть любимая игрушка?

— Он любит машинки и мишек, только ещё рано. Начнём с чего-то попроще, — прикусываю губу, думаю, — он любит мороженое с клубникой. Только не покупай заранее. Потом предложишь ему, как познакомитесь.

— Я могу уже подойти с мороженым.

— Нет, он не возьмёт, он с подозрением относится на подарки от... — Я замолкаю, потому что не хочу произносить вслух.

— От незнакомых людей, я понял. — Михаил стискивает челюсти, а я чувствую, как в машине становится душно от его ярости, буквально дышать нечем.

Глава 15

Жаров

— Розовый или фиолетовый? — Девушка улыбается, протягивает кучу разноцветных шаров. — Вам какой? Или несколько хотите?

Да хуй его пойми!

— Я подумаю ещё. — Пробурчав в ответ, как последний долбаёб в сторону отхожу. На хер мне эти шары? А если он их боится? Если расплачется?

Ярость внутри накатывает новыми волнами. Не помню, когда в последний раз так переживал и был растерян.

Соня всегда умела удивлять. Но в этот раз разнесла на молекулы. Просто раздавила. Первая встреча с сыном как сейчас перед глазами стоит. Я растерянный идиот. Мальчуган плачет из-за булочки. Наверное, каждый бы в шоке оказался, увидев свою маленькую копию. Когда Майя родилась, у неё мои только глаза были. Она больше в бывшую жену пошла. Но эти глаза... Сразу загипнотизировали. Я думал, что больше никогда такое чувство не испытаю. Что я слишком зачерствел для таких эмоций. А стоило Дениса увидеть, как сердце сжалось знакомой судорогой. Внутри всё как будто с ног на голову перевернулось. Мой. Почувствовал. Интуитивно понял.

Хочется закурить, рука тянется во внутренний карман, к пачке сигарет, но тут же её одёргиваю. Нельзя. Ещё не хватало прокуренным к ребёнку идти.

Блядь. Даже слова не могу приличные подобрать. У меня сыну четыре года, а я, сука, случайно обо всём узнал. Если бы не нужно было к знакомому зайти, то так бы и жил в полном неведении.

Сложившаяся ситуация злит до неимоверности. С Соней разговаривать сложно. Она каждый раз язвит, огрызается. Да, у нас много было недомолвок. И ситуация в прошлом не совсем понятная. Я тогда в таком ахуе был, что вообще мало что помню. Следующие два года только и искал клиники. Дочь из одной в другую переводил. Реабилитация. Психологи. Мне казалось, что просвета уже не будет. Слишком сильно втянулась. Мало мотивации выбраться. Наркота новая, подсаживала сильнее привычных препаратов. Оказалось, что работать нужно над многими пунктами. Там и мне пришлось многое осознать. Пройти. Иначе бы ничего не получилось. Дочь вытащил, получилось. Сейчас Майя вернулась к обычной жизни. Замуж собирается. Наше с ней общение изменилось. Я больше не решаю все вопросы. Не даю деньги. Она стала