Бывшие. Ты всё ещё моя - Джулия Ромуш

Та история не хило меня подкосила. Я понимаю, что Соня имеет право обижаться. Многое было. Много не оговорено и не решено. Но скрывать ребёнка... Это перебор. Какие бы ни были обиды. Она не имела никакого права. Лишила меня столько всего. Рождение. Первые звуки. Первые дни. Слова. Шаги.

Внутри жжёт всё сильнее. Ему четыре года. Четыре! А я не знаю, какая у него любимая игрушка. Мультик. Цвет. Я даже ебаный шарик купить не могу, потому что не знаю, нравится ли ему шары. Какое у него было первое слово? Всего ли ему хватало? Ей же было пиздец как тяжело одной. Чувство вины за всё сейчас сжирает изнутри. Чувство вины. Ярость. Чувство несправедливости. И самое хуёво, что я даже подойти и сказать, кто я, не могу. Потому что я элементарно для него чужой мужик.

Хотя кое-что я знаю. Он любит клубничное мороженое. Кормить уточек булочкой и молочный коктейль. Остаётся только утешать себя, что это тоже не так уж и мало.

На часы смотрю, завожусь ещё сильнее. Она ведь не решила со мной в такие игры играть? Выполнит уговор? Потому что, если нет...

Боковым зрением улавливаю знакомую фигуру. Впиваюсь в неё глазами. Сколько времени прошло, а она по-прежнему заставляет моё сердце колотиться сильнее. Кровь в венах бурлит. Силой гашу в себе все эти эмоции. Успокаиваюсь. Потому что иначе ничего не выйдет. Сегодня я познакомлюсь с сыном. И мне, как никогда, нужна будет поддержка Сони. Как ни крути, но здесь сам я не справлюсь. Соня знает нашего сына, знает, как успокоить или уговорить. Я же пока что ни хрена не знаю.

Глубоко вдыхаю и направляюсь вперёд. Стоит Соне меня заметить, как она моментально напрягается. Даже издалека заметно, как вытягивается по струнке. Вся зажимается. Рядом с ней бабушка идёт. Нина Александровна. Отчасти ей нужно сказать большое спасибо. Она с меня слово взяла, что я в руках себя держать буду. Наверное, благодаря этому сейчас встреча с сыном и состоится. И ещё сказала... Даже сейчас усмехаюсь. Сказала, что за внучку яйца открутит.

* * *

Соня

* * *

— Не съест он тебя, — бабуля меня одёргивает. Из транса возвращает.

Дениска за руку дёргает. Не понимает, почему мы остановились без видимой причины. До батутов ещё идти минут пять. Мороженое тоже дальше по курсу. Для сына других причин для задержки не существует.

— Бабуль, — вздыхаю.

— Мам, пошли, там мооженое забеут! — Дениска снова тянет, а моё сердце в пятки на огромной скорости летит. Михаил совсем недалеко. Но, кстати, отмечаю, что нервничаю не только я. Потому что мужчина останавливается у одной из лавочек. В сторону оглядывается. Я тоже взгляд перевожу. Он смотрит на шарики? Тут же на руки Михаила смотрю. Слава богу не додумался купить. Денис шарики не любит. Не боится, но и не любит. После того как мы купили ему гелевый шарик машинку, а он улетел. Мой малыш так долго плакал, а после наотрез отказывался с ними играть.

— Идём, зайчик, — улыбаюсь сыну, треплю его волосы.

В груди просыпается что-то новое. Яркое. Пекучее. Это ревность. Ревность к сыну. Потому что сейчас, через несколько минут в его жизни перестану существовать только я одна. Честно скажу, я до сих пор в полной мере не представляю себе, как и что будет дальше. Сейчас Михаил будет соглашаться на все мои условия. Потому что Денис банально не согласится с ним куда-то идти без меня. Но пройдёт немного времени, и Михаил станет для него близким человеком. И вот тогда... Жжение становится сильнее. Хочется малыша на руки поднять и бежать отсюда. Но вовремя напоминаю себе, что мой побег ничего не исправит. Михаил лишь сильнее разозлится. А мне это точно ни к чему.

— Дениска, смотри кто здесь. — Бабуля хлопает в ладоши, а я удерживаюсь от того, чтобы закатиться глаза. Бабушка всё ещё за мою команду играет или на сторону врага решила перейти?

Денис вертит головой по сторонам. Когда Михаила замечает, немного хмурится. Он его не узнает. Ну это и хорошо. Значит, сможем пропихнуть как маминого друга. Внутренний голос саркастично смеётся. "Тот ещё дружок".

Михаил наконец-то перестаёт изображать памятник и к нам идёт. Я, наверное, впервые вижу мужчину настолько растерянным.

— Привет, Миш, — растягиваю губы в фальшивой улыбке.

Михаил ближе подходит, а я даже дыхание задерживаю. Он так на Дениску смотрит.

— А я вас знаю, — произносит сын, — я на вас коктейль вылил.

Я жду, что малыш напряжётся или подумает, что его будут ругать за тот случай. Но я ошибаюсь. Денис очень даже заинтересован в новом знакомом.

— Нужно записаться к врачу, чтобы мне очки выписали, — Михаил пытается пошутить. А Денис хмурится.

— Очки? Зачем?

— Я тебя тогда не заметил.

Прикусываю губу, чтобы не съязвить. Бабуля меня вбок локтем толкает. Мол, держи себя в руках.

Михаил всячески пытается намекнуть Денису, что тогда он сам в столкновении виноват был. Но сын не улавливает такие сложные намёки. Он теперь внимательнее рассматривает Жарова и говорит, что очки ему вряд ли пойдут. Михаил выглядит озадаченным.

— Очки же маленькие носят, а вы большой.

— Малыш, очки могут все носить. Если у дяди Миши начались проблемы со зрением, то ему они тоже нужны.

Бок покалывает от того, что бабуля снова меня толкает. Но я не сдерживаюсь, за что тут же получаю колкий взгляд Михаила.

— А уточек он увидит? — Денис запрокидывает голову и на меня смотрит.

Вот же хитрюга. Решил сегодня не только в парке погулять, но и ещё стрясти с Михаила коктейль, который мужчина сам перевернул, как он уже тонко намекнул. И ещё к уточкам сходить.

— Дядя Миша, как у нас дела с уточками? — Перевожу взгляд на Михаила, улыбаюсь.

Жаров же обещает мне расплату своим взглядом. Ты сам себя закопал, плохо зрячий.

— Буду щуриться, — отвечает мне в тон, а моя улыбка становится шире. Кто-то у нас язвить надумал?

— Мам, а мы покажем дяде Мише уточек? — Денис всё не сдаётся.

— Конечно, покажем, — улыбаюсь сыну, — тем более дядя Миша очень любит уточек. Расскажешь ему о своих любимых?

— Там есть тии! — Дениска тут же возбуждается, кажется, и про батуты забыл. Рассказывает, что одна уточка уникальная. Она вся серая, и у неё есть всего несколько белых пёрышек.

— Ты всё делаешь правильно, — бабуля шепчет мне на ухо, пока Михаил с полнейшим восторгом в глазах выслушивает сына.

Правильно. Наверное. Скорее всего... Господи, только бы не пожалеть...