Бракованный Тесак - Аля Миронова

— Ну так что, лады? — вроде бы и не давит, только словно бы вынуждает меня кивнуть.

Мамочки! И на что я только что согласилась?! С другой стороны, Стечкина, ты в четвертый раз замужем. Неужели осталось то, чем тебя можно смутить?

— Хорошо, — после небольшой паузы, тяжело вздыхает мужчина и начинает рассказ. — Я тогда еще был срочником. Где-то в прошлой жизни. И, вот, долгожданный дембель. Мы направлялись домой, позволили себе немного загулять, но без жести. В одном из поселков по пути нам повстречалась девушка, Амина. Она слезно просила нас помочь ей добраться в Москву, хотела сбежать к любимому, — вижу, что рассказ дается Тесаку нелегко, но он упрямо продолжает сухо говорить. — Только об этом узнали в поселке, как и о том, что она уже порченная, так сказать. Еще и беременная. При нас, как и при всех жителях, никого не стыдясь, мужчины ее семьи насмерть закидали Амину камнями. Чтобы другим неповадно было смешиваться невесть с кем. И почти сразу мы случайно узнали, что нет никакого любимого в Москве, потому что те же самые братья давно прикопали его. Только думали, что одумается сестра, ан-нет. К тому же, я видел, как мой лучший друг на рожон лез, потому что его любимая замуж вышла. Не думаю, что, в принципе, стоит любить.

Тесак говорит, а я лишь сейчас понимаю, что плачу. Потому что и жизни толком не знаю, — живу в своем каком-то замкнутом мирке, а вокруг, оказывается, происходит столько несправедливостей! А еще мне жаль себя. Потому что я никогда не любила. И это кажется таким убогим, — жить без любви… Пускай говорят, что любовь — это боль, мука, да и просто последняя тварь, которая разрушает твою жизнь, только я отчаянно хочу попробовать ее на вкус…

“Как жизнь без весны, весна без листвы, листва без грозы и гроза без молний, так годы скучны без права любви…”©

Нет, я искренне заботилась о каждом из своих мужей, уважительно к ним относилась, искренне хотела родить ребенка. Наверное, если бы была необходимость, я бы поехала за каждым из них на другой конец земли. Только это все равно не любовь. Любовь — когда можешь без другого человека, только не хочешь.

— Теперь мое желание, да? — уныло усмехается Егор. — Сама виновата, если что.

И его глаза резко вспыхивают озорными искорками. Мам-мочки!

— Мы сейчас собираемся и едем давать интервью, — размеренно произносит Егор.

— К-какое интервью? — не своим голосом переспрашиваю у Тесака.

— Твое, — возвращает себе прежнее, нахально-самодовольное выражение физиономии. — У нас ведь был уговор? Или ты хочешь предложить мне какое-то другое желание?

Снова краснею, будто школьница, которую впервые проводил до дома одноклассник. Господи! Да что такое со мной происходит? Ведь чертов Гробников ни на что пошлое даже не намекнул!

— В общем так, Адамовна, у тебя ровно сорок две минуты на сборы. Внешний вид — классический деловой дресс-код, — насмешливо бросает Тесак, пока пытаюсь собраться с мыслями. — Вре-мя по-шло!

И тут до меня доходит, что выбора у меня по сути и нет. Поэтому ноги сами несут тело в душ, пока голова не в ладах с собой.

Лишь сейчас вспоминаю и от души благодарю собственную лень за то, что так и не накрасилась в тот злополучный день нашего знакомства с Тесаком. Иначе была бы я сейчас опухшая и страшная, в край.

Раз вид нужен классический, то в качестве укладки обойдемся пышной косой, а посему, голову можно не мыть. Ура! Быстро ополаскиваю тело душем. Обтираюсь полотенцем, рассматривая себя в не успевшем запотеть зеркале. М-да уж. А вот макияж явно не повредит.

Жопонькой родимой чую, что долго малевать на моей морде лица более ли менее адекватного человека мне никто не даст, поэтому действую крайне быстро и, на удивление, выходит довольно-таки неплохо.

Кутаюсь в любимый огромный халат и шлепаю в комнату. Гробников по дороге не встречается. Вот и славненько. Потому что мне неловко рядом с ним, а еще я не понимаю, как себя вести. И, хуже всего то, что он мне нравится, как мужчина. Есть в нем что-то такое, одновременно и бунтарское, и правильное, что ли…

Сегодня, судя по всему, холоднее, поэтому выбираю брючный костюм василькового цвета, а под низ — белую полупрозрачную водолазку. Накину сверху тренч и осенние туфли на шпильке. Пусть потом Тесак на ручках меня через все лужи носит…

— Готова? — раздается легкий стук в дверь. Решаю не искушать судьбинушку, которая итак почему-то обозлилась на меня, и сама выплываю в коридор.

— Может, все-таки расскажешь, куда мы едем? — спрашиваю, распахивая дверь и натыкаюсь взглядом на шикарного до умопомрачения мужчину, облаченного в… темно-синий костюм и белую сорочку. Он что, блин, экстрасенс, что ли?!

— Муж и жена — одна сатана, — ржет, словно конь, вмиг убивая все мое впечатление о нем. — Признайся, дорогая, я тебя волную, — щурится, пристально глядя мне в лицо.

— Ага, только в том формате — как бы поскорее избавиться, — недовольно бурчу и показываю язык наглой физиономии.

Гробников лишь сильнее входит в раж и, прихватив мою руку, подталкивает к зеркалу.

— Ты только глянь, какая парочка шикарная! — хмыкает, скользя слишком наглым взглядом по моему отражению от чего у меня заливает щеки румянцем. Благо, под тоном не видно. Только я все равно это чувствую. — Ты определенно мне подходишь, — продолжает свое, гад.

Внутри меня целая гамма противоречивых эмоций, однако, самое время вспомнить о том, что я — на минуточку, скорпион! Пусть и сухопутный.

— Да?! — удивленно восклицаю. — Вот это честь! Что же, позвольте и вам ответить тем же, — разворачиваюсь боком в сторону Егора. Он следует моему примеру.

— Неужто поцелуешь? — наклоняется к моему лицу. Все-таки, он нереально огромный мужик. Мне кажется, даже стокилограммовая “дюймовочка” на его фоне потеряется.

И тем не менее, не подкупят меня его съедобные подмазывания! Если уж решила перевоспитывать — значит так тому и быть!

— Лучше, — фыркаю. Не одному тебе со мной играть, гад! — Я торжественно возлагаю на тебя обязанность носить меня на руках сегодня, потому что под этот костюм, который, на минуточку, ты заставил меня надеть, подходит лишь одна пара обуви. А в них ходить нельзя, только стоять. И то, недолго.

Карие глаза, которые так не подходят своему обладателю как-то недобро сверкают и становятся почти черными.

— Я готов начать хоть прямо сейчас, — с легкой хрипотцой в голосе произносит Егор, касаясь моего кончика носа своим.

Ой, дура-а-а! И почему