Отец жениха. Запретный контракт - Ира Далински
— Теймур… — она облизала пересохшие губы, которые мне тут же захотелось взять в плен. — М-может… мы попробуем? Прямо сейчас. Не ждать утра.
Моё сердце совершило в груди резкий, болезненный прыжок. Вся кровь загудела в висках.
— Лея, — я с трудом выговорил её имя. — Ты не должна… из жалости. Или из чувства долга. Ты только что…
— Я не из жалости, — перебила она меня, и в её голосе впервые прозвучала твёрдая, взрослая нота. Она положила ладонь мне на щеку. — Я из желания. Я хочу тебя. Я боюсь, да. У меня дрожат колени, и сердце выскакивает из груди. Но я хочу, чтобы мой первый раз был с тобой. Не завтра, когда я буду думать и сомневаться. А сейчас, пока я чувствую… пока я чувствую себя самой смелой и самой живой. Пока я верю, что ты не сделаешь мне больно.
Я смотрю в её глаза и вижу в них не детскую наивность, а сознательный, отважный выбор. Страх в них борется с доверием, и доверие побеждает. Это смотрится красивее любой страсти.
Я медленно кивнул, уже не в силах и не желая спорить с судьбой, которая наконец-то свела нас на одной дороге без лжи и условностей.
— Хорошо, — прошептал я, перекатываясь так, чтобы оказаться над
ней, опираясь на локти и не давая ей почувствовать всю тяжесть своего веса. — Но мы делаем всё медленно. Только так, как ты захочешь. Одно слово «стоп» и всё закончится. Обещаешь?
— Обещаю, — выдохнула она, и её губы тронула робкая улыбка.
Вот же чертовка!
Я начал с поцелуя. С того самого, что она просила повторить. Чтобы стереть память о пьяном кошмаре и написать новую историю. Историю, которая началась здесь и сейчас, в тишине этой спальни, где два одиноких сердца наконец нашли друг в друге и пристань, и бурю.
Глава 23
Лея
Всё внутри меня звенит тихим, высоким звоном, будто кто-то ударил по хрустальному бокалу. Его губы на моих — твёрдые и бесконечно нежные. Тей целует меня, и я растворяюсь в этом поцелуе, забывая, где заканчиваюсь я и начинается он. Его ладонь скользит по моему боку, вызывая мурашки, но движение такое бережное, будто Барсов вообще боится оставить след.
— Солнышко моё, — шепчет это в уголок моих губ, обжигая своим дыханием. — Ты вся дрожишь.
Я не могу ответить. Могу только кивнуть, прижимаясь к его огромной ладони щекой. Барсов такой большой. Широкие плечи, мощные руки, которые сейчас кажутся самой надежной крепостью на свете. А я — маленькая, почти игрушечная на фоне него. Когда он накрывает меня всем своим телом, опираясь на локти, я чувствую не тяжесть, а тепло. И ту самую, пугающую и манящую, твердость его бедер, прижавшихся к моим.
Он не спешит. Исследует меня губами, как карту сокровищ. Мои брови, веки, скулы, шею. Каждый поцелуй будто слово на языке, который я только начинаю понимать. Слово «доверяй». Слово «ты прекрасна». Слово «моя».
Мои руки, сначала скованные страхом, начинают двигаться сами. Я впускаю пальцы в его густые, темные волосы, ощущаю их прохладу и шелковистость. Провожу ладонью по мужской спине, чувствуя под тканью мощные мышцы. Теймур стонет от моего прикосновения, низкий, грудной звук, и эта вибрация проходит сквозь меня, заставляя что-то в глубине живота сжиматься в сладком предвкушении.
Он отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза. Я вижу бурю в чёрных глазах, которую он сдерживает силой воли.
— Лея, — говорит он хриплым от желания голосом. — Скажи, что ты хочешь этого.
— Я хочу, — выдыхаю я, и это правда. Страх есть, да. Но он уступает место чему-то большему — жажде, доверию, любопытству. — Я хочу тебя, Тей.
Это имя, случайно укороченное, интимное, срывается с моих губ впервые. Я не спрашивала можно ли. Просто произнесла и глаза мужчины характерно вспыхивают. Он целует меня снова, уже страстнее, и его руки наконец начинают освобождать моё тело от тонких преград одежды.
Каждое прикосновение его пальцев к обнаженной коже будто вспышка. Я помогаю ему, дрожащими руками расстегивая его рубашку, касаясь ладонью горячей, покрытой легким темным волосом, кожи на его груди. Его сердце бьётся под моей ладонью так же бешено, как моё.
И вот мы оба беззащитны перед друг другом. Контраст кажется ещё более разительным. Его мощный торс, широкие ладони, которые почти полностью обхватывают мои бедра… Мое хрупкое, бледное на фоне его загорелой кожи тело. Я прячу взгляд, закусываю губу от неловкости. Любопытно взглянуть, а всё стесняюсь. Но Барсов смотрит на меня с таким благоговением, что у меня перехватывает дыхание.
— Ты идеальна, — говорит он, и я верю ему.
Я поверю всему, что этот мужчина скажет этой ночью.
Теймур снова опускается ко мне, и теперь между нами нет преград. Его колено осторожно раздвигает мои. Я чувствую напряжение там внизу, новое, пульсирующее, и инстинктивно замираю.
— Расслабься, — губы Теймура скользят по шее, выжигая трепещущий путь к мочке уха. — Я не сделаю тебе больно. Я не…
Обещание обрывается, когда его тело встречает сопротивление моего. Боль. Не просто дискомфорт, а острое, жгучее чувство вторжения. Я вскрикиваю, не в силах сдержаться, когда он, медленно, с невероятным самообладанием, начинает входить в меня и впиваюсь ногтями в мышцы его плеч, чувствуя, как они напряглись под моими пальцами. Всё его тело каменеет, замирая на месте.
— Стоп? — в его голосе паника. Он готов отступить сию же секунду.
— Нет, — сквозь слезы выдавливаю я. — Не останавливайся. Просто… обними меня крепче.
Он прижимает меня к себе так сильно, что мне кажется, наши сердца сольются в одно. Боль по-прежнему пылает, но сквозь неё пробивается другое чувство — невероятная полнота, близость, единение. Тей шевелится, задавая новый, осторожный ритм, и боль потихоньку начинает отступать, уступая место странным, волнующим всполохам удовольствия.
Каждое его движение заставляет меня вздрагивать. Он слишком большой, он заполняет все пространство моего мира, и теперь этот мир — только он. Один мужчина с большим сердцем.
Я обнимаю его за шею, прижимаюсь губами к его виску, к щеке, пытаюсь ответить на его движения, теряясь в нарастающей волне новых ощущений. Моё тело, поначалу скованное, начинает оттаивать, отвечая ему своей собственной, робкой страстью.
— Нормально? — спрашивает он, продолжая двигаться во мне.
