Ты родишь мне от бывшей - Амелия Борн

— В каком смысле… девочка? Что вы такое говорите?

Что это за шарашкина контора, в которой работают такие непрофессионалы? Как он вообще не разглядел, что у меня двое сыновей? И что вообще насмотрел на экране?

Врач поправил очки на носу, нахмурился, глядя на меня удивленно, после чего окончательно ошарашил:

— Нет, Есения. У вас будет двое детей — мальчик и девочка. Гетерозиготные близнецы. Вам знаком этот термин?

Конечно, он мне был знаком! Я ведь изучила на данную тематику довольно много материала. Смотрела даже научное видео, где показывали, как развиваются малыши, получившиеся из одной оплодотворенной яйцеклетки. Радовалась тому, что все произошло вовремя, ведь у меня были два здоровых мальчика. И тут такие новости…

— Вам что, на предыдущем исследовании говорили другое? — задал вопрос врач, когда я улеглась обратно на кушетку и прикрыла глаза.

Он снова начал водить датчиком по животу. От этого я не чувствовала ничего кроме раздражения. Как будто он и сам начал сомневаться в том, о чем говорил совершенно уверенно до сего момента.

Ну, пусть смотрит пристальнее! И наверняка уже вот-вот скажет, что он просто ошибся. Только как мне тогда поверить в то, что с сыновьями все в порядке, если он даже такие очевидные вещи не разглядел?

— Определенно это мальчик и девочка! — воскликнул доктор через полминуты. — У вас есть с собой обменная карта? — спросил он, убрав датчик.

Протянул мне салфетки, которыми я принялась убирать остатки геля. Рассеянно кивнув, попросила:

— Дайте мою сумку, пожалуйста.

А сама все думала и думала о том, что же такое произошло? Ведь если врач не лжет и действительно обнаружил, что у меня будут близнецы разного пола, выходит, мне врали в клинике… и подсадили мне двоих детей, когда я просила только одного… Но зачем?

— Хм… здесь указано, что у вас было эко, вследствие которого был подсажен один эмбрион… Откуда тогда второй? — задал вопрос врач.

Видимо, поняв, что я вот-вот хлопнусь в обморок, он отложил карту и бросился наливать мне воды из кувшина. Я уже оправила одежду и смотрела вокруг себя ничего не видящим взглядом. Не то чтобы была против того, чтобы у меня были и мальчик, и девочка… Но что это за тайны Мадридского двора? Зачем со мной это сделали в клинике?

Так вот почему врач так отреагировала на мои слова про одинаковую одежду! Ведь гетерозиготные близняшки вовсе не идентичны, а уж если речь о дочери и сыне — вопрос про наряды и вовсе отпадает сам собой.

— Спасибо, — не ответив на заданный вопрос, поблагодарила я врача.

Забрала карту, поднялась с кушетки. Нужно дождаться водителя, после чего ехать к Клинским и потребовать ответы на свои вопросы. Но сначала позвоню мужу — пусть он устроит разнос в их клинике!

— Есения, вас проводить? С вами все хорошо? — спросил у меня врач, поддерживая под руку, пока я шла к дверям кабинета.

А сама думала о том, что, пожалуй, мне нужно будет сходить еще на одно узи в другое место. И вот если там подтвердят, что один из малышей девочка, уже бить во все колокола.

— Со мной все хорошо, — соврала я и вышла прочь, совершенно растерянная и озадаченная.

А как только оказалась за пределами центра, тут же стала звонить мужу. И, недолго думая, выдала ему все. И про тревоги, и про узи, и про то, что у нас будут разнополые дети.

— Матвей приедет и я тотчас направляюсь в свою клинику! Пусть все мне объяснят! — взяв себя в руки, сказала я Назару. — И ты тоже подъезжай, если сможешь.

Сказав это, я перешла на другую сторону улицы и устроилась на скамейке, чтобы дождаться водителя с относительным комфортом. И снова застыла, когда после паузы услышала глухой голос мужа:

— Не нужно в клинику, Есь… Отправляйся домой. Я приеду через пару часов и поговорим.

В этот момент я поняла, что очень мало знаю и о своей беременности, и о том, что происходило вокруг меня последние несколько месяцев. Это откровенно ужасало.

Хорошо, что Назар не опоздал и приехал, как обещал, ровно через два часа. За это время я успела известись от миллиарда мыслей, каждая из которых была хуже другой. Даже довела себя до того, что уверовала, будто мне подсадили эмбрионы доноров, потому что наш с мужем биоматериал был нежизнеспособным. И Лукинский, чтобы не расстраивать любимую жену, то есть, меня, договорился с Клинскими о таком вот подлоге. А чтобы вероятность того, что малыши приживутся, была выше, во время процедуры эко и использовали сразу два эмбриончика.

Но зачем нужно было вокруг этого делать такую тайну? Почему Назар меня просто не поставил в курс дела? Я бы с гораздо большим спокойствием восприняла это вовремя, а не сейчас, когда выяснилось все вот так — окольными путями.

— Милая… — подошел ко мне муж, когда я занималась тем, что бегала туда-сюда по огромной гостиной. — Как ты?

Он обнял меня, и когда я к нему прижалась, услышала, как под моей щекой размеренно и сильно бьется его сердце. Это ненадолго успокоило, и когда я запрокинула голову и всмотрелась в суровые черты лица Назара, мне даже стало казаться, что я зря себя так накрутила и вообще подняла эту тему.

Девочка с мальчиком, так девочка с мальчиком. Так даже лучше.

— Зачем ты поехала на узи в другое место? Что тебе сказал тот врач? С детьми все в порядке? — начал сыпать вопросами муж.

Он взял меня под руку и проводил к дивану, на котором мы оба и расположились. Я закусила нижнюю губу, понимая, что Лукинский заметно нервничает. Но было ли тому виной беспокойство за детей? Или он переживал, что какая-то правда вылезет наружу?

— Я уже сказала по телефону. Меня насторожила реакция врача, вот я и решила проявить самостоятельность. А тот, другой врач сказал, что беременность протекает прекрасно, но дети у нас будут разного пола. Как это могло случиться? В моей карте же написано совсем иное!

Я начала волноваться снова, на что Назар отреагировал сразу же. Потянул меня за руку к себе, и когда я вновь оказалась в его объятиях, стал гладить по волосам.

— Мне нужно было сразу тебе сказать, — начал он неспешно.

А мне захотелось схватить его и трясти, покуда он не расскажет все. Потому что муж что-то утаивал все