Беда майора Волкова - Ника Оболенская

Меня дергают так, что клацают зубы.

— Второе. Разве я к тебе подошел сейчас? Или, может, я поступил, как маленькая обиженная девочка, нажаловавшись бывшему фейсу? Нет, дор-р-рогая моя Беда Владимировна. Мне сказали держаться от тебя подальше, и я так и поступил. А ты же… З-з-заноза в заднице!

Его рука с каждым словом сжимает мои всё сильнее и сильнее, но я и не думаю вырываться. Я слушаю отповедь Кэпа со всем вниманием, боясь пропустить хоть слово.

— Хватит, Ян. Я тебе не мальчик на побегушках… Твой удел — песочница и куличики. Когда вырастешь, поговорим. Если будет, о чем. Я всё сказал.

— Тогда уходи! — кричу. В груди что-то переворачивается от его слов.

— Снова гонишь? — ухмыляется зло. Во взгляде лед, и ни капли того тепла, которым он грел меня всего пару минут назад.

— Да! — срываюсь на крик. — Не хочу тебя больше видеть!

К глазам вдруг подступают слезы, и я, вырвавшись, ухожу прочь…

Вопреки всему, что я сказала, спешу покинуть наше место сражения первой.

И на этот раз раунд точно за Волковым.

Глава 10. Падлик

Яна

В голове вертолеты, под ногами убегающий пол, а в груди плещется кислота, потому что снова словила подачу.

Распихиваю локтями толпу, прокладывая себе дорогу.

Дышать нечем становится, и я корректирую маршрут, решая, что глоток воздуха мне сейчас просто жизненно необходим.

Нетвердой походкой спускаюсь по ступеням входа и, обогнув курящую тут же компанию, делаю жадный вдох кислорода.

Куда дальше? Направо, налево… Кругом сплошные заведения досуга для взрослых и платежеспособных.

Плюнув на всё, выбираю право и шагаю прочь. Надо проветрить мозги, а то они уже несут меня куда-то не туда.

«Зачем вообще к нему подошла? Он же триггер, Яна! Тебя с пары его фраз выносит… Так уж жалко было, что на него пялилась слабая на мозги и передок Стася?» — костерю себя, ежась от прохладного ветра с реки.

Мокрая рубашка противно липнет к телу, вызывая острое желание стащить ее. Но мозг еще помнит, что с голыми сиськами меня точно ждут неприятности…

«Еще один «привод», Яна Владимировна? Да вы отпетая рецидивистка!»

Неоновые вывески бьют по глазам. Черт, что же так ярко-то?

Я иду без цели, пытаясь избавиться от нового чувства.

Еще месяц назад внутри меня взорвалась ядерная бомба, оставив после себя пепелище и убийственный радиационный фон.

«Опасно, не подходить. Радиация!» — именно это транслировало мое тело, отпугивая любые попытки ко мне подкатить.

И надо же… Смельчак Волков, нарушив все правила, обойдя все оградительные ленты и наплевав на все предупреждающие знаки, пробрался куда-то под кожу. Хапнул смертельную дозу и выжил!

Безумец.

И не просто выжил. Он заразил меня какой-то неизвестной современной науке болезнью… когда все мысли крутятся только вокруг него, а тело при приближении реагирует участившимся пульсом и мандражом.

Азарт, предвкушение, злость, ревность, торжество, любопытство сплавились в единый организм-паразит, поразили каждую клетку, проникли в кровь, захватили мысли… И я пока не знаю, что делать с этим новым «соседством».

Основательно надышавшись и продрогнув так, что от алкогольного марева осталась лишь легкая дымка, решаю вернуться в клуб.

— Яна? — окликают меня.

И еще до того, как успеваю осознать, тело реагирует на этот голос. Я застываю посреди тротуара как вкопанная.

Паралич очень быстро проходит, но не успеваю обернуться, как Паша сам обгоняет меня.

Судя по небритой физиономии и несвежей мятой рубашке, бывший женишок давно и прочно упал на стакан.

— Янка, — расплывается в дебильной улыбке и тянет ко мне руки.

Уворачиваюсь, но бывший успевает ловко сцапать мою ладонь.

— Как я рад тебя видеть… Не узнать. Похорошела…

— Да что ты?! — ощетиниваюсь, испытывая омерзение. Ну да, особый шарм мне придают сегодня усы под носом…

Пытаюсь выдернуть кисть из потной ладони бывшего, но Паша, еле ворочая языком, грозит мне пальцем:

— Не так быстро, дорогая. — Перехватывает выше, под локоть. — У меня есть к тебе предложение…

— Убогим не подаю. — Брезгливо стряхиваю его руку, освобождаясь, и собираюсь продолжить свой путь, но Уродец не сдается.

Снова предпринимает попытку меня схватить, но я оказываюсь проворнее.

— Чо ты скачешь, как коза? — Во взгляде бывшего загорается недобрый огонек.

Пашу всегда бесило, когда всё шло не по его планам. Я старалась ему всегда угодить, но сейчас меня просто тошнит от него.

Отступаю от преследующего бывшего, пока не прижимаюсь спиной к стене. Он тут же замыкает меня в тиски.

— Попалась, коза. — Его дыхание смердит так, что у меня подкатывает к горлу ком.

Спокойно, Ян. Он ничего тебе не сделает. Нажрался, зол как черт, но это же всё тот же Падлик-трус.

Трус, который почти месяц скакал по курортам, лишь бы не пересечься с тобой…

Трус, который выбросил все твои вещи и несчастный цветок…

Трус, который лгал тебе три года…

Злость вскипает и придает моему голосу яда:

— Отвали, утырок! Парад неудачников на соседней улице проходит. Дай пройти! — толкаю его в грудь, но Паша припечатывает ладонь рядом с моим лицом. Вздрагиваю от неожиданности.

— СУКА!!! — Его лицо багровеет от гнева.

На Пашины возгласы начинают оборачиваться прохожие, но никто не спешит вмешаться в наш тет-а-тет.

— Какая же ты су-у-у-ка, — тянет, приближая свое одутловатое лицо ко мне.

Отворачиваюсь, в попытке быть от него подальше.

Шипит мне в ухо:

— Сука ты! Я ж с тобой по-хорошему хотел… А ты… Су-у-у-ка. Весь бизнес… из-за тебя по пизде пошел!

— Меньше свой член надо было в них греть. Пусти, сказала! — Толкаю его в грудь. Но этот боров наваливается сверху, зажимая мои руки между нами.

Вонючее дыхание овевает щеку, и я давлю в себе первый рвотный спазм.

Боже, как я могла ЭТО любить? Как могла ничего не замечать?

— Бабок нет… ни хуя нет! И все из-за тебя, сука драная. И мне мать еще советовала с тобой помириться! А знаешь, что пообещал со мной сделать твой обожаемый дядька?

Капли слюны летят мне в лицо, пока Уродец орет благим матом.

Высвободив одну руку, вцепляюсь ему когтями в лицо.

— Тва-а-а-а-рь! — Паша, взвыв, прикрывает три красные борозды на щеке, а я, наконец-то получив свободу, прицельно пинаю его коленом в пах.

— Это тебе за верность, Урод, которой даже у собаки больше, чем у тебя! — Острый каблук приземляется ему на кроссовок. — Это за Геру! Ты никакого права не имел трогать мое дерево!

Я бы еще пару раз прицельно пнула подонка Падлика, но в дело вмешались подвыветрившийся