Восемь секунд - Кейт Бирн
Мы разговариваем, пока глаза у меня не начинают слипаться, а паузы в её репликах не становятся длиннее и длиннее. Не помню, как заснул, но проснулся с больной шеей и разряженным телефоном.
— Это самая тупая хрень, что я когда-либо делал в своей жизни! — выругался я. — И это при том, что я зарабатываю тем, что скачу на быках!
Ставлю телефон на ступеньки трейлера, чтобы камера стояла устойчиво, и отхожу назад, становясь рядом с Трэвисом, который сейчас выглядит так, будто жалеет, что вообще согласился на это. Из динамика раздаётся хохот Шарлотты: она освобождает маленькую гостиную своего дома на колёсах от всего лишнего. Мы же торчим снаружи, под тентом трейлера, посреди искусственного газона, в середине июньской жары в Аризоне. Сегодня у нас пробный «йога для начинающих». Идея родилась после того, как Шарлотта нагуглила способы улучшить технику верховой езды… а я, как бы ненароком, хотел увидеть её в обтягивающих спортивных штанах. Всё просто. Я человек несложный.
— Тебе, наверное, было бы комфортнее, если бы ты не был в джинсах и рубашке на пуговицах, — рассудительно говорит Шарлотта из Оклахомы.
Я краем глаза вижу, как она запускает на ноутбуке заранее выбранное обучающее видео. Она будет повторять за инструктором, а мы — за ней. Но, посмотрев его вчера перед сном, я склонен согласиться: Трэвис в своей одежде явно мучается. Я сам в мягкой футболке и старых баскетбольных шортах, которые обычно ношу только до душа и обратно. Волосы стянуты бейсболкой, надетой задом наперёд.
— Это просто моя одежда, — ворчит Трэвис, но хотя бы снимает сапоги. — С каких пор мне нужно надевать что-то другое? В остальное время это же работает…
Он что-то ещё бубнит себе под нос, но смотрит на мой телефон выжидающе. Следую его взгляду — на экране Шарлотта стоит, расставив ноги на ширину плеч, терпеливо дожидается. Они познакомились на прошлой неделе в Бойсе, и видеть, как мой лучший друг и моя девушка подкалывают друг друга, как брат с сестрой, — это то, о чём я и мечтать не мог.
— Готовы? — мягко спрашивает она, но я отчётливо слышу смех, который она пытается сдержать из-за ворчливости Трэвиса. Мы киваем, в колонках запускаются инструкции, и я с интересом наблюдаю, как Шарлотта с почти невесомой грацией сгибается и скручивается, повторяя движения.
Через двенадцать минут весь кайф куда-то улетучился. Я весь в поту. Ноги дрожат. И у меня открывается вид на собственный зад таким образом, который обычно доступен только врачам в особых случаях. Трэвис сидит напротив, с холодной банкой газировки в руке, прислонившись к трейлеру. Он сдался на девятой минуте и с тех пор с удовольствием наблюдает за моими мучениями.
— Нет-нет, — лениво машет он пальцем в мою сторону. — Эту руку надо просунуть между ног.
— Если я это сделаю, я рухну лицом в землю! — Эта рука — единственное, что меня сейчас держит, а я ещё только десять секунд в этом чёртовом «прянике из ада». Обещанного инструктором умиротворения в динамиках нет и в помине. Я уже готов выкинуть эту извращённую версию Twister в окно.
— Трэвис прав, Уайлд, — спокойно говорит Шарлотта. — Ты упираешься не той рукой.
Я быстро косо смотрю на неё: она легко держит позу, дышит ровно и спокойно, и дарит мне ободряющую улыбку. Я медленно меняю упор и, к своему удивлению, не падаю.
— Вот так, — одобряет она.
— Спасибо, детка, — отвечаю я с самым сладким голосом.
Трэвис демонстративно фыркает.
— Да ну нахрен, — орёт он, и я выхожу из позы, глядя на него.
Слова звучат сердито, но в уголке губ играет насмешливая улыбка. На экране Шарлотта тоже бросает позу, подходит за телефоном. Я подхватываю свой с крыльца трейлера и разворачиваю камеру, чтобы она видела, как мой друг закатывает показную истерику.
Тепло и смех наполняют грудь, пока он продолжает:
— Я вообще-то первый сказал, что ты делаешь неправильно, а ты исправился только тогда, когда она тебе сказала! Не верю, что этот день настал… Уайлдер Маккой завёл себе девушку. Вот это да!
Я смотрю на календарь на внутренней стороне дверцы шкафа. До Calgary Stampede осталось ровно неделя. Неделя до того момента, как я снова увижу Шарлотту. Закрываю глаза, вспоминая, каково это — держать её в объятиях и целовать, как я делал два дня назад после родео в Шайенне. Это был всего лишь второй раз за почти шесть недель, когда я её видел. И этого чертовски не хватило, чтобы утолить мою жажду по ней.
Будто вселенная уловила мою тоску, на тумбочке завибрировал телефон, и экран заполнила фотография Шарлотты. Захлопываю дверцу шкафа, пересекаю три шага и беру трубку.
— Привет.
— Привет, ковбой, — её голос звучит тихо и тепло. Я невольно прижимаю телефон ближе к уху.
— Всё в порядке? — не могу не спросить я. На часах не ночь, но уже поздно. Сажусь на край кровати, потом откидываюсь и закидываю ноги, устраиваясь поудобнее.
— Да, — отвечает Шарлотта. Слышится шорох ткани, потом долгий выдох. — Сижу в своей комнате, как и положено любому вменяемому взрослому, если приходится проводить время с родителями.
В словах её нет веселья, хотя в конце она и пытается усмехнуться. За те недели, что мы врозь, она уже дважды возвращалась в родительский дом, и оба раза была какой-то подавленной, когда мы разговаривали. Я не давил на неё, но чувствовал, что возвращение домой даётся ей нелегко. Я лишь пытался отвлечь её от тяжёлых мыслей.
— У тебя в комнате всё ещё висят постеры поп-звёзд? — поддеваю я, переводя разговор в более лёгкое русло.
— Нет, — она нарочито отчётливо «щёлкает» губами на последней букве, и я слышу её искренний смех. — Мои стены сплошь увешаны трофеями и медалями.
— Отличница, — усмехаюсь я, представляя себе её комнату: медали за скачки, чемпионские пряжки с юношеских родео и прочие знаки её уверенного восхождения в рейтингах. В трубке наступает долгая пауза. — О чём задумалась, детка?
— Хочешь поехать в Калгари вместе? — спрашивает Шарлотта. И, не дожидаясь моего ответа, продолжает: — Ну, прям вместе. Придётся взять мой трейлер из-за Руни, но
