Няня для олигарха - Элен Блио
Вспоминаю Марианну и сразу накатывает, сама не понимаю, что делаю, обнимаю Ивана Даниловича за плечи крепко-крепко, и всхлипываю.
— Маруся, ты чего? Эй? Марья?
— Я… я просто…
— Тише, малыш, успокойся. Я… я же не хотел ничего плохого сделать, просто поднять тебя и отнести в комнату. Чтобы ты не наступила на стекло.
Увы, поздно. Кажется, я уже… наступила.
Потому что в сердце кровоточит рана.
Почему такие как он не влюбляются в таких как я?
Почему?
— Извини, Марусь, пойдем. — его голос становится каким-то глухим. Чужим. Другим.
Он поднимает меня так легко, поворачивается, чтобы выйти, крепко прижимая к себе.
В этот момент зажигается свет, который мы почему-то не включили, Иван даже подметал в темноте, но нам это не казалось странным — всё освещал уличный фонарик.
— Что здесь происходит? Ваня? Кто это?
Упс…
Глава 25
«Баста, карапузики, кончилися танцы…»
Это девиз моей с Серканом Даниловичем истории, которая, собственно и не успела начаться. Не было никакой истории.
Меня просто бабушка за водой послала, даже не за подснежниками. Я стакан грохнула вдребезги, а тут начальство со строгим выговором.
Вот и всё.
Я мысленно готовлюсь писать чистосердечное, глядя на зашедших в помещение шикарной олигархической кухни див.
Они реально выглядят как дивы.
Две красавицы. Одна постарше, другая помоложе. Причём, с первого раза понять «ху из ху», точнее кто дама бальзаковского возраста, а кто тургеневская барышня мне крайне непросто.
Одинаковые. Почти.
Высокие, стройные, блондинки, просто… Барби!
О, Барби, привет! Я тоже тебя любила в детстве. Но детство явно кончилось.
Одеты эти дамочки так, словно собрались на фотосессию знаменитого журнала, типа «Вог», или как его там.
Барби постарше в элегантном костюме-двойке цвета сливочного мороженого с золотыми пуговицами, на ногах — лодочки на умопомрачительном каблуке.
Барби-дочь в шикарном платье-футляре, с умеренным декольте, у неё такая тонкая талия, что даже страшно — вдруг сломается? Переломится как тростинка. Грудь — мечта. Ноги от ушей.
Точно Барби.
Эх… а я как кукла Маша из старого советского «Детского мира».
В общем они — шик, блеск, красота.
Мне такое не светит.
Сказать, что и не хотелось бы? Соврать.
Хотелось бы!
Какой девчонке не хочется хоть на денёк стать такой вот звездой?
Модной, ухоженной, яркой, стильной.
Красивой девочкой для олигарха.
Не нянькой, у которой в волосах вечно каша, а на ногах чаще растянутые треники, в которых не жалко по полу ползать.
Я не замечаю, как задерживаю дыхание, опомниться получается только, когда мой, вернее не мой, миллиардер тихонько шепчет на ухо:
— Дыши, малыш.
Дышу. Кажется, делаю это так громко, что слышно на другом конце поместья. Вбираю воздух как гигантский пылесос, чуть не закашливаюсь.
И грудь моя, при этом так выпирает, оказывается прямо под носом у моего босса, полы халатика разъезжаются как по заказу.
Картина маслом.
Моя грудь и его нос между полушариями, прямо в ложбинке.
— Ваня! Ты…
— И вам добрый вечер, Маргарита Павловна, и тебе, Мелания.
Мелания, боже, какое имя!
Старшая Барби делает шаг вперед.
— Может ты всё-таки поставишь девушку на пол и объяснишь нам в чем дело?
— Не могу.
Он говорит это так просто, как будто это реально просто! Сказать людям что ты не можешь поставить девушку на пол и продолжаешь её обнимать и прижимать к себе.
— Не можешь? — у той, которая явно Маргарита Павловна натурально глаза лезут из орбит.
Мне всегда казалось это выражение чересчур утрированным, гипертрофированным. Ну как глаза могут вылезти из орбит?
Я видела такое в одном древнем фантастическом фильме со Шварценеггером, папа его почему-то любил. Фильм, ну и Арни тоже.
В общем, там какая-то хрень произошла на Марсе, воздуха не было, и от перепада давления у героев глаза повылуплялись. Фу, бр-р-р. Вот это я считала — вылезли из орбит.
Но в жизни такого я близко не видела раньше.
Сейчас вот имею удовольствие лицезреть. Жесть как смешно.
— Не можешь, Ваня? — она еще раз переспрашивает, потому что Серкан Данилович не удостаивает её ответом.
— Не могу, Маргарита Павловна. На полу могут быть осколки. Мы разбили стакан.
Он сказал — мы!
— Ты сказал, мы? Ваня, но… кто это с тобой?
— Это? — Иван Данилович поворачивается ко мне, улыбается, подмигивает.
Подмигивает?
Мне не очень нравится его выражение лица. Кажется, он что-то задумал. Что-то, что может мне не понравиться.
Да, именно.
Он и делает то, чего я точно не ожидала.
О, нет! Я не ожидала того, что будет дальше!
И это финиш! Потому что Иван Серканович снова водружает меня на стул, а затем опять берёт на руки, только уже иначе. Как… ну, не как статую греческой богини, а как девушку, как принцы носят принцесс в сказках. А женихи — невест на свадьбах. Заставляет меня обвить его шею руками, а после выдаёт то самое, чего я не жду.
Прижимает меня сильнее, наклоняет голову и оставляет на моих губах сочный, влажный, совсем не дружеский поцелуй.
— Это Марья, моя невеста.
— Невеста? А я тогда кто?
Глава 26
Это очередная шутка такая что ли?
Если да — я так не играю! И если нет — тоже!
Это… это на самом деле низко и подло, играть чувствами девушки.
Моими.
На эту Барби мне, в общем-то плевать. Хотя женская солидарность кричит, что тут Серкан Данилович не прав по всем фронтам.
Я пытаюсь вырваться, но держит он крепко — ночные походы босса в зал явно работают против меня. Он ведь и сейчас оттуда? Был в своей тренажерке, потом, видимо, поплавал. И пришёл меня пугать — зачеркнуто — спасать.
— Тише, Маруся, я все объясню, дай уйти с линии огня. — слышу горячий шепот Ивана.
Он это серьёзно? Просто… капец!
Капец, капец, капец!
Если бы я стояла на земле и была бы на каблуках я бы с удовольствием вонзила острую шпильку ему в ногу!
В моем положении я могу ему только по голени заехать, или по печени, при этом рискуя сломать пальцы. Нет уж. Такие жертвы мне не нужны.
Блин, его и ущипнуть не за что! Просто мышцы и мышцы, которые не проймешь! Это я пытаюсь той рукой, которая не видна двум Барби сделать олигарху «бо-бо».
А он смотрит мне в глаза с улыбкой и… опять подмигивает? Да что ж такое!
— Иван!
