Правила помолвки - Джей Ти Джессинжер

— Я думаю, это прекрасная идея, дорогая племянница, — беззаботно говорю я, улыбаясь Мейсону. — Этот чистокровный американец…

Мэдди перебивает: — В отличие от высокородной амазонской рептилии?

— …который наверняка оценит многочисленные дарованные Богом достоинства Беттины…

— Ха! Если считать достоинствами добычу золота и коллекционирование бывших мужей.

— …наряду с тем фактом, что она пытается стать лучше, становясь ближе к Господу…

— Или использует церковь как дымовую завесу для своей репутации.

— …и что она не будет охотиться за его деньгами, потому что у нее и своих полно.

Мэдди сверлит ее убийственным взглядом и сжимает челюсти. У нее нет остроумного ответа на это, потому что это правда. Беттина Уолтерс, четырежды разводившаяся с состоятельными мужчинами старше себя, богата как Мидас.

Она дрянь, но богатая дрянь, и всегда в поиске своего следующего бывшего.

И если я правильно понимаю ситуацию, то никакие деньги или сиськи не заставят Мейсона Спарка перейти на темную сторону, потому что его внимание уже привлекла другая.

Этой другой просто нужна небольшая помощь, чтобы увидеть то, что находится прямо перед ней.

Откидываясь на спинку скамьи и ухмыляясь, Мейсон говорит: — Что ж. Похоже, эта Беттина как раз в моем вкусе.

Мэдди вздергивает подбородок, бросает на Мейсона такой ледяной взгляд, что я удивляюсь, как парень до сих пор не превратился в камень, и мрачно произносит: —Так и есть.

Затем она скрещивает руки на груди и устремляет свой холодный взгляд на переднюю часть церкви и крест, висящий над алтарем. Кажется, она молится о том, чтобы у нее хватило сил не убить ни меня, ни Мейсона.

Выполнив свою работу, я устраиваюсь поудобнее, чтобы немного вздремнуть, как раз когда пастор начинает свою проповедь.

Я знаю, что это, наверное, грех, но симуляция хронической нарколепсии кажется мне таким незначительным грехом по сравнению со всеми остальными грехами, которые я совершила в своей жизни, и, честно говоря, она так полезна во многих ситуациях, что я готова рискнуть и надеюсь, что Господь не обратит на это внимания.

Я имею в виду, посмотрите на жирафов. И дикобразов. И политиков!

Если у кого-то и есть чувство юмора, так это у Бога.

10

МЭДДИ

Я убью их обоих голыми руками.

Нет, это просто несварение говорит во мне. Какое мне дело до того, что Мейсон хочет встретиться с этой людоедкой Беттиной?

Мне все равно. Меня это ни капельки не волнует.

Я разочарована, но только в профессиональном смысле. Я пытаюсь свести его с достойными женщинами, а тетушка Уолдин подсовывает ему самую скандальную шлюху Восточного побережья.

Я пыталась свести его с достойными женщинами. Прошедшее время. Теперь мне придется слушать, как он рассказывает о своем «свидании» с Беттиной после того, как оно состоится, и давать ему советы о том, что делать дальше.

Потому что я и мой длинный язык настояли на том, чтобы стать его коучем по взаимоотношениям, вместо того чтобы вернуть ему деньги, что было бы в рамках моих договорных прав.

Честно говоря, я не знаю, о чем я думала.

Может быть, я заболеваю гриппом?

Я прикладываю руку ко лбу, но он прохладный и сухой. Никаких признаков болезни. Не обращая внимания на то, что тетушка Уолдин храпит справа от меня, а Мейсон поглощает весь кислород в церкви своим мощным гравитационным притяжением слева, я пытаюсь сосредоточиться на проповеди.

Это бесполезно. Мой мозг продолжает подталкивать меня и кивать в сторону Мейсона.

Я закрываю глаза и стараюсь дышать глубже, пока Мейсон не наклоняется ко мне и не шепчет: — Ты в порядке?

— Да.

— Тогда почему ты так дышишь?

— Как?

— Как выброшенный на берег кит.

Я вздыхаю и открываю глаза, чтобы посмотреть на него.

— Если я брошу палку, ты убежишь?

Он морщит нос. Это так по-мальчишески мило, и я ненавижу его за это.

— Значит, я теперь собака?

— Ты бы предпочел поменяться со мной местами и стать китом?

Мейсон втягивает щеки, и мне кажется, что он изо всех сил старается не рассмеяться.

Когда я снова перевожу взгляд на пастора, что-то бормочущего у алтаря, то чувствую, что Мейсон все еще смотрит на меня. Я ощущаю это, потому что левая сторона моего лица горит.

Он наклоняется и шепчет: — Прости, что сказал, что ты плохой психотерапевт. Я не это имел в виду. Ты была бы великолепна.

Когда я не отвечаю и даже не смотрю в его сторону, Мейсон добавляет: — И еще я извиняюсь за ту историю с кошатницей.

Теперь я не могу удержаться и не взглянуть на него.

— Так ты правда не считаешь меня чопорной?

— О нет, — тут же отвечает он, качая головой. — Я просто неудачно выразился. Мне следовало сказать…

Заинтригованная, я поднимаю брови и с нетерпением жду, пока он подбирает слово.

Когда Мейсон произносит слово «пуританка», мне приходится сдерживаться, чтобы не выхватить Библию из маленького кармашка на спинке скамьи передо мной и не швырнуть ею ему в голову.

Глядя на выражение моего лица, он расплывается в улыбке.

Это настолько ослепительно, что на мгновение я теряю дар речи и просто смотрю на него во все глаза. Потом я понимаю, что он меня дразнит. Просто играет со мной.

Игривый Мейсон невероятно привлекателен.

От пупка и ниже по моему телу разливается волна жара, обжигая кожу и воспламеняя каждый нерв.

Тетушка Уолдин просыпается, фыркая.

— Ого! — заявляет она, бросая на меня многозначительный взгляд. — Здесь внезапно стало жарче, чем в Аду!

Мой голос звучит сдавленно: — Должно быть, это из-за гриппа.

— Гриппа? — усмехается она. — О, дитя мое.

В этот самый момент мимо, покачивая бедрами, проходит Беттина Уолтерс. Она всегда опаздывает, чтобы эффектно появиться, ведь зачем ходить в церковь, если тебя никто не увидит?

И вот она здесь. Все взгляды устремляются в ее сторону и следуют за ней, пока она медленно идет по центральному проходу к своему любимому месту на передней скамье.

На ней фиолетовое платье с глубоким вырезом, такое обтягивающее, что его можно было бы назвать полиэтиленовым, настолько оно не оставляет простора для воображения. В конце прохода, прямо перед алтарем, она роняет свою блестящую сумочку.

— О! — восклицает она и наклоняется, чтобы поднять ее, не сгибая коленей. Это значит, что ее большие фиолетовые ягодицы непристойно выставлены напоказ, как пара перезрелых слив.

Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не крикнуть: «Да ладно!»

Мейсон, сидящий рядом со мной, не сводит с