Беда майора Волкова - Ника Оболенская
Надев защиту, занимаем стойки в центре. Ударяем перчатками перед началом боя и расходимся. Никто из нас не спешит нападать.
Мартын скалится зеленым пластиком капы, издевательски отвешивая мне поклон.
«— Дамы вперед».
Я качаю отрицательно головой.
«— Обойдешься».
Основную тактику этого медведя я уже знаю, поэтому не тороплюсь со сближением. Стас большой любитель максимально быстрых атак, сокращения дистанции и мощных апперкотов в солнечное (нижний удар — прим. автора).
Про таких еще говорят: «Инфайтер» (боксер, предпочитающий бой на ближней дистанции — прим. автора). Долгие спарринги выматывают Стасяна быстрее, чем меня, хотя мы одной комплекции и роста.
Но у Мартына низ тяжелее, и, в отличие от меня, Стас не владеет также хорошо левой рукой, как правой.
И мой друг об этом прекрасно знает.
Мы кружим по рингу, выжидая, кто сорвется первым.
Делаю обманное движение в противоположную сторону и тут же ловлю в блок тяжелый джеб правой от Стаса (прямой удар — прим. автора). Тот чуть раскрывается, и я, перенеся вес на переднюю ногу, успеваю пробить кросс по корпусу (удар дальней рукой — прим. автора) и снова ухожу в оборону, чуть не упустив контрвыпад.
Любимая фишка Мартынова — сократить в самом начале атаки дистанцию и измотать противника до того, как тот начнет бить в полную силу, зажав в клинче (взаимный захват боксеров, запрещенный прием — прим. автора).
Обычно, в паре с ним я чаще «ёршусь», чем атакую (переход в защиту — прим. автора). Но сегодня в крови горит бензин, и мне хочется спалить всё к херам.
Ловким уклоном ухожу от прямой атаки и разрываю дистанцию, отскакивая на пару шагов назад. Стас танком прёт вперед, собираясь снова провести серию ударов перед тем, как взять в тиски.
Уворачиваясь от джебов, гоняю Мартына по рингу. И как только замечаю первые признаки того, что Стас на грани, перехожу к «форсингу» (беспрерывное нападение, активно в быстром темпе — прим. автора).
Как же. Сегодня. Всё. Бесит.
Джеб попеременно левой и правой вынуждает Стаса потерять концентрацию и занять оборону.
Выговор. Козни Еблоны. Единорог. Жена. Беда.
Черт, все беды от баб.
В каждый удар я вкладываю всю свою злость, разжигая бензин в адское пламя и забывая про правильность техники. Но сейчас моего огня хватит и на троих таких, как Стас.
Вижу брешь и сокращаю дистанцию, пробивая апперкот левой в солнечное. Стас замирает всего на секунду, но мне достаточно этого, чтобы точным хуком послать кулак ему в челюсть.
Нокдаун!
Капа с веером слюней, описав дугу, шлепается на ринг. Делаю шаг к Стасу, но он останавливает меня поднятой рукой, сплевывая кровавую слюну.
— Брейк, Волчара, а то, чует моя жопа, убьешь.
* * *
— Ты мне чуть зуб не выбил! — Стас в запотевшем зеркале раздевалки оглядывает опухшую с одной стороны челюсть. — Злой ты сегодня, Андрюха, как собака!
— Вставим тебе золотой, будешь вылитый цыган, — ухмыляюсь, ощупывая пару помятых этим медведем ребер.
И пусть мы одинаковой комплекции, Стас пошел в другую масть. Чернявый, загорелый, с темными глазами-пулями и повадками дикого кота.
А Андрейка вот на собаку злую похож.
— Да пошел ты! С твоим рогом на роже все равно ничто не сравнится, — припоминает мне Стас ту ситуевину месячной давности.
Тогда я уступил Нику и впервые встал на сапборд.
Кто бы знал, что эти адовы щепки для плавания совершенно неуправляемы!
Стоять невозможно — качает так, что вот-вот окунешься в речушку. Сидеть, блин, «по-бабьи» тоже не резон.
Маялся я недолго. Как только стал отставать от инструкторши, взявшей на борд моего сына, притопил с удвоенной силой. А на повороте реки врезался в дамочку на точно такой же доске.
В общем, если опустить все подробности, у нас в «сухом» остатке: два утопленных телефона и один рюкзак, злая мокрая мегера в черной бейсболке и удачно попавшее по моему лицу весло.
Думал ведь еще тогда подойти, загладить вину, но не вышло. Мегера была с каким-то папиком, но не это меня остановило. После дня на воде у Ника поднялась температура, и мы уехали, так и не оставшись на ночевку.
Телефоны по итогу мне достал на другой день знакомый парень с водолазной снарягой. А вот отдать «утопленника» я так до сих пор и не смог…
Мертвая трубка валяется в ящике стола. Надо бы разобраться с этим делом, связаться с кураторшой, уточнить списки той, другой, группы. В общем, самое время раздать долги.
Закончив с планами в голове, накидываю на шею цепочку с жетонами.
— Так и носишь их? — подмечает Мартын.
— Так и ношу, — отвечаю резче, чем хотелось бы. Но адреналиновый бензин еще бурлит в крови, и достаточно одной искры, чтобы я забыл про все правила хорошего боя и не кинулся на любопытного не в меру Стасяна.
— А пес его всё у тебя кантуется?
— А куда я его дену? — отвечаю вопросом на вопрос, заводясь. — Может, мне его усыпить надо было, как многие советовали?!
— Всё, остынь, брат! — поняв прокол, Матынов быстро переводит тему на более спокойную: — Хохму-то свою видел?
Непонимающе смотрю на него, и, чертыхнувшись, Стас лезет в сумку за мобильником.
— Вот, смотри, — тычет в лицо экраном с включенным роликом — Твоя зазноба?
Там съемка с наружной камеры дома — отличный зум, кстати — во всей красе показывает, как Яна, забравшись на ярко-желтый кабриолет, прыгает на капоте, оставляя вмятины. Рядом бесятся ее товарки. Через минуту видео прерывается на моменте приезда патруля.
— Ушатала тачку в хлам! Бешеная баба, — восторженно присвистывает Мартынов. — Даже привод не впаяли, папашка ее всё там порешал наверняка.
— А кто у нее батя?
Стас смотрит на меня снисходительно.
— Брат, тебя и в гугле, что ли, тоже забанили? Горячев — светило нейрохирургии. Там, в верхах, молиться на его руки готовы. Инсульт кого в кабинете ёбнет — сразу к нему в больничку. С того света вытаскивает…
— Понятно, в кого дочурка пошла такая мозгоклюйка. У них, оказывается, это семейное.
Да, Андрюша, удружила тебе звезда твоя.
Дядька бывший фейс, папка
мозгоё
… мозгоправ. Вот бы к последнему Еблону на перепрошивку отправить…
— Планы какие у тебя сегодня? — вырывает из мыслей голос Стасяна.
— Да никаких, блять.
Придушил бы одну заразу, да запретили
