Восемь секунд - Кейт Бирн

— Ну, хоть на спину не рухнул, — замечает она и кивает в сторону группы людей под тентом у выхода для скота. — И кстати, вон те ребята из Horizon хотят с тобой поговорить.

Шутка про то, что я бы не возражал оказаться на спине ради неё, застревает в горле.

— Спасибо, Чарли, — только и говорю, выходя из арены под объявление следующего участника. — Удачного заезда.

Перелезаю через ограждение, а внутри поднимается волнение, которого весь вечер не было. Сглотываю, направляясь к тем, кто, возможно, станет важной частью моего будущего.

7

Шарлотта

Дедвуд, Южная Дакота — конец мая

— Это победительница сегодняшнего вечера, друзья! Мисс Шарлотта Страйкер с результатом девятнадцать и восемь десятых секунды. Похлопаем Шарлотте!

Я оборачиваюсь в седле, чтобы посмотреть на табло, пока голос комментатора гремит над ареной. Провожу ладонями по гриве Руни и тяжело вздыхаю. Время — отвратительное, одно из худших за многие годы. Но копыта Руни с чавканьем вытаскиваются из вязкой жижи, и я знаю — поступила правильно. В таких условиях нестись во весь опор, как обычно, просто опасно. Я не могу рисковать его здоровьем. И всё же ненавижу видеть такие цифры напротив своего имени.

Похоже, таким и должно быть завершение этого дня. День рождения у меня сегодня далеко не обычный, но для двадцати одного года он вышел… мягко говоря, так себе. В моей непростой жизни это даже не удивительно, но всё же обидно. Даже звонок от родителей с их натянутыми поздравлениями прозвучал скорее как обязанность. Может, потрачу выигрыш на новую пару сапог — после сегодняшнего мои явно доживают свой век. Глядя на то, как светлая строчка на носках превратилась в грязно-бурое пятно, понимаю — вычистить уже не получится.

У трейлера Руни мотает головой, и я смеюсь над его нетерпением. Сегодня его предстоит убирать и пристраивать на ночь дольше обычного, но он это заслужил после всего, что выдержал, да ещё и дважды выйдя на арену в роли лошадки для эвакуации.

Когда дядя Тим появился, я надеялась, что он пришёл поздравить меня. Но эта мысль исчезла, как только он склонил голову и натянуто улыбнулся. Я уже знала, что сейчас попросит. Бретт сидел в палатке рядом с медпунктом, подключённый к капельнице с витаминами и электролитами, чтобы хоть немного привести себя в чувство перед заездом на бронке. Но по нему было видно — ехать он не сможет. Он уверял, что это ошибка, что у всех бывают срывы, и верил, что его работник возьмёт себя в руки после этого вечера. Мне же казалось, что верить в это — всё равно что верить в сказочных фей. По крайней мере, он предложил заплатить мне долю Бретта, и я получила возможность оценить состояние грунта до своего заезда. Но, снимая седло с Руни, я всё же кипела внутри. Если Тим скоро не избавится от Бретта, кто-нибудь точно пострадает.

Снятие упряжи, чистка шерсти и копыт, устройство Руни в трейлере под новый попон понемногу успокаивают меня. Раньше я не особо задумывалась, какую опасность для родео может представлять безответственный райдер на эвакуации. Но теперь, когда в голове всплывает нахальная улыбка и синие глаза из-под чёрной шляпы, я понимаю — волнуюсь я из-за одного конкретного всадника.

Уайлдер Маккой успел забраться мне под кожу.

Как по волшебству, он появляется ровно в тот момент, когда я закрываю трейлер, оставив Руни отдыхать. Он стоит, прислонившись спиной к борту, скрестив ноги в щиколотках. На нём всё та же тёмно-серая рубашка, рукава закатаны до локтей, из-под них выглядывают белые спортивные бинты. Чапсы, шпоры и защитный жилет он уже снял. Услышав меня, он поворачивается, снимает шляпу и держит её в одной руке, а в другой сжимает небольшой зелёный пакет.

— Отличный заезд сегодня, — улыбается он.

— Ты же знаешь, что он был паршивый. — Я благодарна, что под навесом, который я раскатила во время ливня, земля сухая, и я могу хоть как-то отбить грязь с сапог. Он тихо смеётся, пока я стучу каблуком о ступеньку трейлера. — Зато ты выиграл, — добавляю я, усаживаясь на ступень и, вздохнув, стягиваю сапог с мокрой джинсы.

— А это победа, если никто другой даже не смог финишировать? — лениво интересуется он, опершись плечом о борт трейлера и наблюдая за мной. Я пожимаю плечами.

— Победа — она и есть победа. Что ты тут делаешь, ковбой? — спрашиваю, хотя прекрасно понимаю, что мне не стоит его поощрять. Не стоит хотеть, чтобы он был рядом. Не стоит искать в нём единственный яркий момент этого отвратительного дня. Но я всё равно хочу.

На его скулах мелькает лёгкий румянец, сменяющийся мальчишеской улыбкой. Он протягивает мне зелёный свёрток. Один угол неровно примят — явно он заворачивал сам. Сердце опасно ёкает: он постарался.

— С днём рождения, Чарли.

— Откуда ты знаешь? — я не могу скрыть удивления ни в голосе, ни на лице, пальцы осторожно обхватывают коробочку.

— Ты сама сказала, — пожимает плечами он. Я прикусываю губу, пытаясь вспомнить… и тут же нахожу момент в памяти.

— Но я не говорила, в какой день.

Прищуриваюсь, вставая на ступеньке так, что мы оказываемся почти нос к носу. В свете прожекторов я различаю тонкие тёмно-синие прожилки в его глазах. Хочется податься ближе, рассмотреть, как в ту ночь танцев в сарае, когда я заметила его шрам. Мой взгляд невольно скользит туда снова, словно нужно убедиться, что это не сон. Я хватаюсь за дверную ручку, а он кладёт ладонь мне на бедро, удерживая.

— Может, я поспрашивал, — отвечает он. Его ладонь уверенно лежит на моём бедре, пальцы цепляют ремень и ложатся на поясницу. — Откроешь?

Он убирает руку, и я почти жалею об этом. Осторожно разворачиваю бумагу, складываю её и прячу в задний карман. Открываю простую картонную коробку, приподняв крышку. Уайлдер держит крышку, пока я раздвигаю тонкую папиросную бумагу. Внутри — набор лент насыщенного изумрудного цвета, мягкого кружевного переплетения, и пара атласных бантиков того же оттенка. Маленькие, чтобы вплести в косу или закрепить в причёске.

Я смотрю на них, а внутри борются противоречивые чувства. Это всего лишь ленты. Но и гораздо больше. И я ошеломлена этим.

Его мозолистый палец нежно касается моей щеки, стирая слезу, о которой я даже не знала.

— Надеюсь, у тебя