Тайна брачной ночи генерала-дракона - Кристина Юрьевна Юраш

— Так ты ж не пил, — заметил я.

— А я напьюсь. И подерусь! — закивал Клепфорд.

— Я вот одного понять не могу. Ты своих детей любишь? — спросил я, глядя на то, как Клепфорд вздыхает.

— Люблю. И жену люблю. И детей люблю. Всех, причем, — заметил Клепфорд. — Люблю, но иногда сил моих нет… Но сил моих нет!

— Ладно, я что-нибудь придумаю, — кивнул я, а в глазах Клепфорда засияла надежда.

Он отдал честь и вышел, а я направился к моей жене.

Глава 19

Дракон

Я шел с мыслью о том, что взял себе не только жену, но и ребенка. Как же странно складывается судьба.

Когда — то мой отец женился на моей матушке, зная, что она носила под сердцем меня. Чужого ребенка. Он подарил ей любовь, свое имя, титул, провернул авантюру со сроками рождения, поэтому по документам я на год младше, чем должен быть. Отец погиб, а я стал главой семьи, ведь титул передавался по мужской линии.

Судьба решила, что я должен отдать ей долг.

А вдруг она все еще любит того мужчину. Вдруг она поддерживает с ним отношения? И врет мне в глаза?

От злости я сжал кулаки.

Если бы я знал, что где-то есть еще кто-то, то я бы отменил свадьбу.

Зачем заставлять женщину выходить замуж против ее воли? Но перед свадьбой не было ни намека на то, что у девушки были отношения. Более того, родители в один голос утверждали, что она мужчину в глаза не видела!

«Быть может, она оступилась. И побоялась открыться родителям!», — пронеслась в голове мысль перед самой дверью. — «Или…»

Я замер.

«Или кто-то применил силу. И девушка побоялась об этом рассказать!».

Мысль обожгла меня изнутри.

Ну что ж…

Я должен попытаться.

«Я попытаюсь полюбить обоих. Но это не так просто», — сглотнул я, положив руку на ручку двери.

Молодая жена смотрела на меня взглядом побитой собаки. Ее рыжие волосы красивыми волнами спадали на плечи. Белизна тонкой сорочки подчеркивала изгибы тела… Тонкие белые руки выдавали нервы.

«Неужели он любит кого-то?», — задумался я, пытаясь найти ответ на свой вопрос. — «Или это была вовсе не любовь?».

— Я не позволю вам убить моего ребенка! Не позволю! Он ни в чем не виноват! — выкрикнула она, глядя на флакон зелья от тошноты. В ее глазах сверкнула решимость.

Сейчас я сам сорвусь. За кого она меня держит? Она что? Думает, я принес ей то зелье, которое пьют дамы, чтобы избавиться от результатов внезапно вспыхнувшей любви и страсти? Да она в своем уме⁈ Я еле себя успокоил.

— При чем здесь убить ребенка? — спросил я, стараясь сдерживать свой гнев.

— Но вы же сами сказали, что это — решит проблему раз и навсегда! — произнесла моя жена, дрогнувшим голосом. Я видел, как ее рука скользит по пока еще плоскому животу, словно пытаясь защитить то, что внутри. В ее глазах была паника.

— С тошнотой это решит проблему! — пришлось повысить голос. Мне так и хотелось рявкнуть: «Отставить эти сопли — слезы!». Но я вовремя постарался сдержаться.

И сдержаться было, наверное, самым сложным. Военная стезя сильно меняет манеру разговора. С дамами становится непросто разговаривать. То и дело норовят проскользнут армейские словечки и крепкие выражения. Очень часто нас называют грубиянами, хамами и падают в обморок. Но перестроиться действительно сложно. Не буду же я, идя мимо казармы, видя, как возле нее стоит и курит молодое офицерье, начинать разговор с «Господа, какая сегодня чудесная погода. Извольте поинтересоваться, обязательно ли портить ее свежесть своей вонью. А не должно ли вам сейчас находиться на построении? Если должно, то почему вы еще не там? С превеликим уважением!».

От этой мысли я едва не усмехнулся. Обычно у меня все это помещается в одно короткое, но емкое предложение, от которого некоторые даже глотают папиросы.

Но если с обычной вежливостью еще можно как-то справиться, то с дамами совсем беда. Не умею я говорить ласковые слова. Обласкать могу. Но вот эти карамельно — сахарные словечки, которые так и ждут женские ушки, у меня получаются плохо. Наверное, я все-таки закостенел в своей армии. Не буду же я обращаться к прапорщику: «Зайка-лапушка, а почему у нас на складе крысы отобедали и, видимо, вкусно, тремя комплектами новой формы? Что ж ты с крысами не борешься, рыбонька моя? И как ты, солнышко, объяснишь то, что подлые крысы не оставили ни одной пуговки! Как ты, моя курочка, объяснишь то, что крысоньки были так голодны, что не оставили даже клочка ткани?».

Обычно у меня это выглядит коротко и очень емко, не всегда нецензурно, но зато громко и очень доходчиво.

И вот сейчас на меня смотрят удивленные глаза моей жены. А мне хочется рявкнуть: «Отставить эти нюни! Шагом марш в кресло! А то ноги простудишь! А не то я зверствовать буду!».

Но я — герцог. Я обязан сдерживаться.

— Чтобы вы есть могли нормально! Слуги донесли мне, что вы не можете есть! Я поднял ротмистера Клепфорда! Тот посоветовал мне хорошее средство, которым пользуется его жена! — произнес я, делая паузы в предложении на тех местах, где обычно пролетали крепкие слова. — Я послал за ним…

— Я… я думала, что вы хотите избавиться от ребенка, — прошептала она. Сейчас, в ореоле рыжих волос, она словно светилась золотом. Я посмотрел на ее живот. На ее руку, которая скользила по нему.

— Какого же вы обо мне мнения! — произнес я на повышенных тонах. — Я, значит, узнаю, где принимает портниха, способная пошить для специальные платья с поддерживающим корсетом. И какая у нее сейчас очередь. Не все портные делают правильные платья! Я тоже уже об этом узнал. Там достаточно не там перетянуть, и все! Ребенок задохнулся! Или матери больно!

Я чувствовал, что надо себя сдерживать. На меня посмотрели красивые глаза, в которых стояли слезы. Я мысленно выругался.

— Правда? — прошептала жена. Сейчас она смотрела на меня так, что у меня внутри все сжалось.

— И кстати, — чуть прокашлялся я, стараясь говорить мягким и спокойным голосом. Обычно я рвал его на построении, а тут приходилось говорить тихо и плавно. Получалось так себе. — Плакать вам не рекомендуется.

— Давайте на чистоту, — вздохнул я, любуясь ею. Она была похожа на красивую статуэтку. Что-то нежное, маленькое, красивое. — Вы сейчас же вытрете слезы, сядете в кресло, а я скажу вам как есть.

Я достал