Мой сводный препод - Ая Кучер
Встаю на ноги и гневно сжимаю кулаки! Урод ещё не знает, на кого нарвался!
Однако в этот момент дверь комнаты распахивается, и тот, кого я только что линчевала в своих мыслях материализуется передо мной вживую.
— Убирайся! — шиплю на него, поспешно вытирая слёзы.
— Ты что-то перепутала, сестрёнка, — он проходит в комнату и садится на кровать. — Это моя комната. И всё, что в ней, — выразительно смотрит на меня. Ухмыляется. — Тоже моё!
Глава 13
Василина
— Если не хочешь быть моей, уйти придётся тебе.
Медленно моргаю, непонимающе глядя на него. Надо же… Неужели я вчера и правда спала в его постели?
— Открой шкаф, — мужчина лениво указывает жестом вперёд. — Там мои вещи. Если не веришь — проверь. Пока в моей квартире идёт ремонт, я буду жить тут. У тебя с этим какие-то проблемы?
— Сейчас уйду, — рявкаю, не глядя в его надменное лицо. Обхожу мерзавца слева и сгребаю с тумбочки разложенные вещи обратно в рюкзак.
— Впрочем, — мой локоть ловит цепкая ладонь. — Если хочешь, можешь остаться.
Препод тянет меня к себе, и я, не ожидавшая такого, теряю равновесие, приземляясь в его горячие объятия. Протестующе упираюсь руками в мощную грудь. Пытаюсь сохранить между нами хоть какое-то расстояние!
— Ни за что! — цежу сквозь зубы, отчаянно глядя ему в лицо. — Я уйду в другую комнату! Сейчас же!
— За ужином я говорил вполне серьёзно, — его глаза впиваются в мои. — Диплома тебе не видать. Однако, у тебя тоже есть варианты, — другая ладонь ложится на моё бедро. — Я — занятой человек. Времени на свидания у меня нет. Хочешь учиться без проблем? Давай заключим сделку!
— Ты совсем… — гневно начинаю, но он тут же впечатывает указательный палец мне в губы.
— Тсс… — шепчет уже где-то возле моего уха. — Сперва послушай, что я могу тебе предложить, мышка.
Его пальцы бегут выше по моей коже. Вверх по бедру, туда, где юбка маминого платья неприлично задралась…
— Твой вариант — греть мою постель, когда я буду возвращаться сюда по вечерам. Будешь делать всё, что я скажу. Раздвигать эти ножки, — он сжимает внутреннюю поверхность бедра. — По первому требованию. Скажу сосать — будешь сосать, скажу встать на колени — встанешь. В общем, отработаешь свой экзамен на пятёрку!
— Ты… — от такой неприкрытой наглости у меня даже слов сперва не находится. Я вся бледнею, потом краснею, а потом…
— Дурь только не включай, — холодно продолжает. — Знаю я, как такие, как ты и твоя мамашка пробиваются по жизни. Быть шлюхой у тебя наследственное, правда, мышка?
Ладонь уже во второй раз за сегодня рассекает воздух и со свистом впечатывается в наглую морду сводного препода!
— Ни за что! — шиплю, глядя в его прищуренные глаза. — Да я лучше сдохну, чем с тобой лягу! Ясно тебе?!
— Правда? — его глаза темнеют. — Вот уж не думал, что ты такая глупая…
Хватает меня за запястья и резко разворачивает спиной в кровать. Приминает, нависает. Раздвигает своим телом ноги и впечатывает меня в покрывало. Бьюсь под ним, бессильно пытаясь вырвать руки, а он только усмехается, глядя на мои отчаянные попытки.
— Я закричу!
— Кричи, — равнодушно усмехается.
Вот урод! Закусываю губы.
— Что ж ты не кричишь, мышка? Не хочешь свою мамулю разочаровывать? Я прав?
Закрываю глаза, которые тут же наполняются слезами.
А он уже касается губами нервно бьющейся на шее венки. Засасывает кожу, ласкает языком чувствительные места. Всё тело начинает дрожать. То ли от негодования, то ли от чего-то ещё… Странное, необычное ощущение простреливает низ живота, разносится по телу, заставляя волоски встать дыбом.
Неужели этот мерзавец всё понял? Понял, что я не могу рассказать о нём матери? Понял, что может безнаказанно делать со мной все эти грязные штучки? Дьявол!
— Просто расслабься, мышка, — шепчет в ухо, обдаёт горячим дыханием. — Я могу научить тебя многому. Со мной ты забудешь о всех, с кем была до…
Маньяк прикусывает мочку уха, продолжая нашёптывать свои порочные словечки. А я только и думаю о том, что сравнить-то мне как раз и не с чем. Потому что до этого мерзавца меня ещё никто и никогда так не трогал. Точнее, вообще никто не трогал. Ни так, ни как-то иначе…
Влад перехватывает оба запястья одной рукой, в то время как другой ведёт ниже, задирает платье до талии. Слегка приподнимается на локте и запускает пальцы между моих ног. Сжимает в пятерне холмик, а потом отодвигает в сторону трусики…
— Нет… пожалуйста… — гнев куда-то улетучивается, и я начинаю умолять его. Прямо как тогда, в ванной, когда он тыкал мне в рот своим вздыбленным членом. — Пусти… я не…
Но тут его пальцы дотрагиваются до эпицентра моей невыносимой пульсации. Глаза непроизвольно закатываются, и я рвано выдыхаю ему в губы. Зажмуриваюсь от остроты ощущений и всё-таки срываюсь на стон…
— Отзывчивая ты, мышка. Непонятно только, захера выпендриваешься…
Он давит на меня ещё и ещё, умело ласкает клитор. Обводит его по кругу, а потом дразнит, зажимая между пальцами. Оттягивает, играет. Чувствую, как между ног становится до неприличия влажно. Ёрзаю и извиваюсь, пытаясь отогнать приятно-острые ощущения.
— Сопротивление бесполезно, малышка, — он массирует клитор ещё быстрее, заставляя пальцы ног подгибаться от диких ощущений. — Смирись с тем, что ты в полностью в моей власти…
Нет… я не могу… я, ведь, не могу правда? Или же…
— Ненавижу тебя, Шумовский… — стону, чувствуя, как по телу проносятся острые судороги. — Ненави…
Но договорить я не успеваю, потому что в этот момент на меня обрушивается настоящая агония! Спину выгибает дугой, я вся трясусь, стараясь одновременно и отодвинуться от его наглых пальцев и, наоборот, увеличить трение… Господи! Да я сама наталкиваюсь на его руку! Покручиваю бёдра вперёд, молча выпрашивая ещё и ещё…
Мощный оргазм пронзает всё тело, стирая из головы все прочие мысли и оставляет после себя белоснежно чистый лист. Обмякаю. Сердце бешено стучит в груди. Дыхание кажется тяжёлым и рваным.
— Мокренькая такая, горячая, — довольно усмехается в миллиметре от моего лица. — Что и требовалось доказать.
Ошалело распахиваю глаза. В голове не мысли, а каша какая-то… Что… что он хочет этим сказать?!
— Признай, что хочешь, чтобы я трахнул тебя в своей постели? — самодовольно спрашивает маньяк.
— Подбери слюни… — еле ворочая языком, огрызаюсь на него. — Ты… слишком много о себе думаешь!
