Гулящий. Отдана брату мужа - Иман Кальби
Я ее любил.
Не признавался. Стыдно было.
Но любил…
И она, кажись, любила…
Мудак Джалил появился на нашем пути совершенно случайно.
Отец в очередной разрешил наладить мосты с блудным сыном и послал своего «отличника»…
Тот приехал к квартире, которую я снимал. Сам не знаю, откуда у Джалила был мой адрес, но… Когда он увидел Ди, выходящую из моей машины, его лицо перекосилось.
Я ни с чем не перепутал бы этот взгляд.
И никогда его не забуду.
Это взгляд желания. Он ее хотел. Хотел себе.
Странно, тогда мне показалось, что ей на него плевать.
А ведь я узнал потом, что он выследил, где она учится — и начал сначала нелепые разведманевры, а потом и вовсе перешел к наступлению.
Навязчивые ухаживания, нелепые совпадения…
Я бы мог над ним посмеяться, если бы…
Если бы в один прекрасный день она не сказала мне, глядя в лицо — хладнокровно и жестко — я буду с ним. Ты мне не пара. Он сделал предложение — а ты последний, с кем я свяжусь.
Я не верил, идиот.
Унижался. На свадьбу ее приперся. Все думал, что она передумает.
Любовь делает тебя жалким слабаком. И я был именно таким…
А потом переродился и стал другим человеком.
Таким, каким меня всегда хотела видеть Луиза.
Жесткий, черствый, такой, чтобы было за что покритиковать.
Она тоже смеялась мне в лицо, говоря, что Диана, разумеется, выбрала того, кто перспективнее и интереснее…
— Ты бандюган, а Джалилчик молодец!
И вот, спустя годы, она смотрит на меня своими красивейшими глазами в слезах и говорит, что сделала это мне назло… Чтобы больнее… За то, что изменил…
Изменил… Как нелепо это звучит…
Я ведь понимаю, что вся грязь «до», которую я всегда старался от нее скрыть, осталась в прошлом после того, как появилась она.
Я дышать не могу без мыслей о Ди.
Какие другие… Какие фото…
Думал. Запретил себе вспоминать, анализировать, а думал…
Сука, которая с ней училась, сделала эти фото до того, как я встретил Ди.
Но зачем? Я бы все равно с ней не был. У нас с самого начала все было предельно ясно. Одна ночь. Никаких обязательств…
Так в чем же дело?
Подкупили?
Решила поднагадить от зависти сама?
Хватит, Батыр.
Это не имеет значения.
Диана не твоя женщина.
Не твоя…
И тебя тянет к ней…
Нет ничего соблазнительнее желанной, беспомощной женщины, которая когда-то оступилась.
Именно потому, что ты можешь стать для нее в равной степени спасением и наказанием.
Я хочу Диану. Хочу ее стонов, хочу ее дикости. Хочу увидеть в ней женщину, которую должен был раскрыть в ней я.
И раз судьба мне послала щедрый подарок встретить ее снова, я им воспользуюсь…
Диана умная. И должна понять, что сопротивление и неповиновение в ее случае нелепо и бессмысленно…
Хочу ее покорности. Хочу ее безотказности.
Хочу и получу.
Я плохой?
Да. И не стоит от меня ожидать ничего хорошего.
Глава 11
Чувствовать себя мышкой, которой дали норки в логове зверя — страшно.
И нет, это не тот страх, который я испытывала от присутствия Джалила.
Джалил был для меня понятен, неприятен.
Я понимала его характер, я знала его повадки.
Когда он напивался, он становился злым и агрессивным, а еще требовал «сатисфакции» своей любви.
Когда мать капала на мозги, он вымещал злость на мне.
Здесь боль была иного рода.
Боль психологическая, заставляющая менять себя, заставляющая дрожать от предчувствия его манипуляций.
Я была во власти Батыра не только физически, но и ментально.
Мое тело хотело этого мужчину, оно волновалось в его присутствии, оно жаждало отдачи, трепетало, в панике ожидало следующего броска хищника.
Я не спала ночью после нашего разговора. Раз десять дергала дверь. Все проверяла замок.
Все боялась, что он зайдет.
Это его дом, его правила…
Он имел надо мной власть, он мог управлять мною…
Я стояла на обрыве — вот только никто меня не спасет.
Брат далеко и вовлекать его сейчас в это — подвергать опасности его семью. К тому же я отчаянно хотела самостоятельности — не быть зависимой ни от кого — ни от тех, кто тебя любит, ни от тех, кто тебя наказывает за нелюбовь, ни от тех, кто наказывает за то, что не получилось любви…
Если я полечу, полечу кубарем вниз. Страшно…
Как же мне страшно… Но от правды никуда не уйдешь — она передо мной. Нужно научиться смотреть ей в глаза…
В свое время, когда Джалил вынашивал подлый план уничтожить моего брата, сломать его жизнь, именно мое решение выйти с ним на связь, превентивно предупредить об опасности на чаше весов перевесило любые опасения. Так сложилось, что с Рамазаном мы не общались много лет, но этот факт разом перечеркнулся зовом крови. Удивительно, почему у Батыра в отношении своей семьи он не проснулся — или это тоже только поза?[1]
Я встала на рассвете. Просто перестала насиловать себя беспокойным ерзанием в кровати. Оделась в одну из своих рабочих форм, снова затянула волосы в жгут…
Спустилась на кухню к семи. Мальвина была уже на месте.
Окинула меня хмурым взглядом, снова вернулась к запеканке.
— Диана, зачем Вы снова в этой форме? — спросила сухо, — он будет в ярости…
На «Вы»…
Все изменилось между нами…
Что теперь она обо мне думает… Как минимум, что я лгунья.
Только как рассказать ту правду, что была между мной и Батыром?
— Мальвина Магомедовна, Вы, наверное, черт знает что о нас подумали… Я хотела объясниться…
— Не надо, Диана, — резко меня осекает, — не стоит посвящать меня в дела хозяев. Я тебе говорила уже, когда ты пришла в этот дом — меня все, что в личной жизни работодателя, не интересует. И уйдите, пожалуйста, из кухни. Здесь место только прислуги. Батыр Алиевич сказал, чтобы вы сразу шли в патио на завтрак. Сегодня солнечная погода. Приятно проведете время…
Приятно…
Смешно сказать…
Мальвина мне больше не союзник… И что теперь делать?
Я совсем одна в этом доме, наедине с ним…
Застываю в коридоре…
Колеблюсь…
Все-таки не решаюсь идти в патио, а поднимаюсь наверх, но дверь не запираю…
Пусть он позавтракает, а потом я спущусь и поговорим с ним адекватно. Он протрезвел, возможно и не вспомнит о том, что говорил накануне…
Наивная…
Когда дверь распахнулась без стука,
