Время любить - Марьяна Димитри

— И чтобы вы не потерялись, — важно добавила Снежана.

Я посмотрела на Артёма. На его лице было написано самое настоящее смятение. Отказать двум «маленьким ангелочкам» в их «спонтанном порыве» было бы верхом бесчеловечности. А Жабова уже делала одобрительные кивки.

— Ну, конечно, если они хотят… — неуверенно пробормотал Артём.

Так наш романтический пикник на двоих превратился в комедийное шествие с двумя крайне навязчивыми спутниками. Девочки бегали вокруг нас, хватали еду из корзины раньше времени, громко комментировали всё, что мы говорили друг другу, и постоянно требовали внимания.

— Артём, а вы можете Катю на руках поднять? — вдруг спросила Бежана с полным ртом бутерброда. — Артём, а почему вы всё время на Катю смотрите? У неё ресницы накладные, она сама говорила! — вставила Снежана. — Артём, поиграйте с нами в мяч! А то с Катей скучно!

В итоге Артём большую часть времени играл с ними в мяч, а я сидела на пледе и тушила в себе слезы бешенства и унижения. Это был полный провал.

Когда мы вернулись домой, я была разбита. Артём выглядел уставшим и оглушённым. На пороге он взял меня за руку и сказал:

— Катя, они, конечно, очень… активные. Тебе, наверное, с ними непросто. Давай в следующий раз встретимся где-нибудь… ну, где-нибудь без них. Ладно?

Я могла только кивнуть. Когда дверь закрылась, я обернулась. В дверном проёме гостиной стояли все трое: Жабова с довольной ухмылкой и две её пушистые племянницы с лицами невинных овечек.

— Ну как, погуляли хорошо? — сладко спросила Жабова. — Видишь, как хорошо, что девочки сходили с вами? Развлекли молодого человека, а то вы бы со своей тоской ему всю ауру испортили.

Я не сказала ни слова. Я просто прошла мимо них, поднялась в свою кладовку и уткнулась лицом в подушку. Смешные сценки? Со стороны, возможно, да. Но внутри оставался тяжёлый, горький осадок. Они не просто пакостили. Они методично, с удовольствием и полной поддержкой взрослого человека, разрушали мои первые за долгое время попытки быть счастливой. Они портили то немногое, что у меня оставалось.

И самое ужасное — я знала, что это ещё не конец.

* * *

После провального пикника что-то в атмосфере дома сдвинулось. Если раньше пакости племянниц носили хаотичный, почти инстинктивный характер, то теперь в них появилась система, стратегия и, что самое страшное, руководящая рука взрослого человека. Жабова Зинаида Ивановна, до этого лишь снисходительно покрывавшая выходки девочек, видимо, решила взять ситуацию в свои руки. Её девиз, видимо, был: «Если не можешь остановить угрозу, возглавь её».

Она поняла, что Артём — не просто мимолётное увлечение. Он был серьёзен, настойчив и, что самое раздражающее для неё, совершенно не поддавался на обычные женские чары. Её кокетливые взгляды и «случайные» прикосновения к его рукаву он пропускал мимо ушей, как назойливый сквозняк. И это её бесило. Бесило настолько, что она решила доказать всем, а в первую очередь моему отцу, что этот парень — неподходящая партия для её воспитанницы (именно так она теперь меня везде представляла).

Её атака была точечной и изощрённой.

Началось с малого. Артём, зная о моей любви к рисованию, подарил мне дорогой набор японской туши и кистей. Это был не просто подарок, это было признание моих стараний, моей попытки вырваться. Я бережно поставила коробку на полку в своей кладовке-комнате, предвкушая вечер за творчеством.

Вечером, открыв коробку, я остолбенела. Баночки с тушью были тщательно вскрыты. В чёрную тушь был вылит весь флакончик белой, в красную — зелёной. В результате получилась коробка, наполненная липкой, однородной массой грязно-бурого цвета. Кисти были аккуратно обрезаны под корень.

В дверном проёме, как по сигналу, возникли две мордашки. — Ой, а мы хотели тебе помочь разобрать краски! — сказала Снежана. — Но они какие-то некачественные, все сразу перемешались, — с наигранным сожалением добавила Бежана. — И кисточки тоже сами сломались. Совсем не чета нашим, фирменным, — заключила Снежана.

Я не могла даже кричать. Я смотрела на эту бурду, и внутри всё замирало. Это была не детская шалость. Это был акт вандализма, одобренный и, возможно, спланированный взрослым человеком.

Артём, конечно, расстроился, увидев мои заплаканные глаза. Он принёс мне новый набор, более простой, настаивая, чтобы я его приняла. — Не вешай нос, — сказал он. — Бывает. Дети есть дети.

Но это было только начало.

Следующим этапом стала дискредитация меня в глазах Артёма. Жабова избрала тактику «заботливой подруги».

Как-то раз Артём зашёл за мной, чтобы мы могли сходить на выставку японской гравюры. Жабова, как коршун, вынырнула из гостиной, нарочито оглядела меня с ног до головы и сжала губы в тонкую ниточку.

— Катюша, милая, а ты не забыла принять свои таблетки? — спросила она сладким, полным неподдельной заботы голосом.

Я онемела. — Какие таблетки?

— Ну, те, которые от… нервиков, — она сделала многозначительную паузу, глядя на Артёма. — А то без них у тебя опять эти перепады настроения начинаются, ты помнишь, в прошлый раз ты всю посуду из буфета повыбрасывала, говорила, что она на тебя смотрит. Ужас-ужас. Я же за тебя переживаю!

Артём смотрел на меня с лёгким недоумением. Я побагровела. — Я никогда ничего такого не делала! Вы что такое говорите!

— Ладно, ладно, не делала, — Жабова махнула рукой, с видом человека, уступающего капризам больного. — Забудь. Ты просто сегодня очень хорошо выглядишь. Прямо сияешь. Совсем не похоже на тебя в те дни, когда у тебя депрессия. Артём, вы просто ангел, что с ней возитесь. Не каждый мужчина на такое способен.

Она удалилась, оставив нас в гнетущем молчании. Артём пытался шутить, говорить, что всё это ерунда, но тень сомнения уже была посеяна.

В другой раз, когда он позвонил мне, трубку «случайно» взяла Жабова. — Алло? Артём? Ой, Катя не может подойти, она… занята. У нас тут маленькая чрезвычайная ситуация. Она опять всю еду из холодильника на пол вывалила. Говорит, продукты шептались о ней. Ну, вы знаете, её особенности… Ничего, мы справляемся. Вы уж извините её, она после этого всегда такая раскаянная и милая бывает. Перезвоните позже, ладно?

Когда я, ничего не подозревая, перезвонила ему сама, он спросил меня странным, натянутым голосом, всё ли у меня в порядке. Я, конечно, сказала, что да. Но лёд тронулся.

Кульминацией же стала большая вечеринка, которую якобы спонтанно организовал мой отец, чтобы «развеять обстановку». На самом деле, я была уверена на сто процентов, что идея и организация