Сидеть, лежать, поцеловать - Изабель Зоммер

С Леей мы были знакомы с начальной школы и все это время безоговорочно держались вместе. Не счесть случаев, когда мы впрягались друг за друга. Если одна из нас что-то натворила, то другая обязательно прикрывала; грустила одна – другая делала все, чтобы утешить. Лея защищала меня и даже пыталась взять вину на себя, когда я однажды насыпала бабушке Фрици цветной порошок в ванну, превратив воду в зеленую жижу. Провести бабушку не удалось: она обладала непревзойденным чутьем! И если мне было легче от того, что Том плохой, то с этой минуты он стал для Леей подлейшим злодеем всех времен, с тех пор как Джим Старлин придумал Таноса и Капитана Марвела.

Мы ненадолго прислонились головами друг к дружке. Лея до сих пор пользовалась персиковым шампунем, как в детстве, а я земляничным кондиционером. Некоторые вещи не менялись. Вместе наши волосы пахли фруктовым салатом.

– Вчера был ужасный вечер. А сегодня – ужасное утро. Я до сих пор не могу прийти в себя после того, как этот идиот чуть не сбил нас с Балу.

– Какой идиот? – Лея резко подняла голову, в ее глазах поблескивало любопытство.

Я закатила глаза:

– Да ничего интересного! Новичок в гостинице для собак. Весь из себя, в костюме, на крутой тачке. Мчался по размытой дороге, как будто хотел рекорд побить. Выпендрежник из тех, которые пытаются прикрыть недостатки дорогим костюмом и суперавто. Спорим, он тратит на стрижку больше, чем я плачу за квартиру. Смазливое лицо, зеленые глаза – уверена, у него от женщин отбоя нет, но большинство из них жалеют об этом на следующее утро.

Лицо Леи медленно расползлось в улыбке:

– Зеленые глаза! Ты его терпеть не можешь, но зато вон сколько о нем рассказала!

Проклятье. Опять заболталась. Когда же я научусь держать язык за зубами?

– Он меня ни капли не интересует!

– «Он меня ни капли не интересует!» – важно провозгласила она, уперев руки в боки. Но что чувствовало ее сердце? – на ходу досочинила Лея, сопровождая свои словами активной жестикуляций.

Черт бы подрал тот день – дело было в первые месяцы декретного отпуска, – в который она, уставшая и скучающая, начала писать любовные романы. Все начиналось как безобидное хобби, но переросло в страстное увлечение, от которого все вокруг – и я не исключение, – готовы были на стенку лезть.

– В моем сердце царит равнодушие. А ты действуешь мне на нервы, – осадила я подругу.

Сияя улыбкой до ушей, Лея закружилась, и ее густо-красная юбочка из тюля и черные локоны заплясали в воздухе.

– «Героиня была весьма строптива. „Ты действуешь мне на нервы!“ – сердито проворчала она, сдвинув густые брови. Однако при мысли о зеленых глазах того мужчины, обрамленных длинными ресницами, сердце ее замирало».

Я провела рукой по бровям: не такие уж они и густые!

– Мечтай-мечтай! Я совсем не подходящий персонаж для романа. И даже если бы подходила, то уж точно в компании не с таким скользким хвастуном, а с каким-нибудь приятным типом.

Лея примирительно подтолкнула меня в бок:

– Не согласна! Ты создана для любви! – убежденно проговорила она уверенным голосом. – Ты же знаешь, все эти невесты, которые приходят к нам, точно знают, какое платье им нужно, а потом уходят с совершенно другим. А мы понимаем это, только взглянув на них. Так же и с тобой. Вот смотрю на тебя и чувствую: наступит время, и ты снова влюбишься. Вот увидишь.

– Ты это чувствуешь, потому что ты специалист в этом деле?

Лея энергично закивала:

– Да! Я профессионально занимаюсь любовными историями. Я специалист в делах любви, – говоря так, она подразумевала дурацкие любовные романы, которые действительно уже даже выходили в одном издательстве. Я не стала обращать внимания на двусмысленность ее слов: довольная улыбка Леи свидетельствовала о том, что она полностью отдавала себе в этом отчет.

Поэтому я только помотала головой:

– А вот и нет, тут я тебя разочарую. Хочешь верь, хочешь не верь, но с любовью в моей жизни вопрос закрыт.

Но Лея только рассмеялась в ответ:

– Это ты сейчас так говоришь – до тех пор, пока не придет твой единственный, твоя судьба и не вскружит тебе голову. Мне кажется, втайне ты мечтаешь о новых отношениях. Просто сейчас ты сыта ими по горло, и это можно понять.

– «Твой единственный!» – передразнила я, закатывая глаза. – Мы что, в диснеевском мультфильме?

– Кстати, недавно на площадке я познакомилась с обалденным, очень симпатичным одиноким отцом, – как бы случайно обронила Лея, ловко уворачиваясь от свадебной туфельки, которую я швырнула в нее.

– Такой же симпатичный, как тот тип, одержимый эзотерикой, с которым ты пыталась меня свести? Лея! Все закончилось тем, что я купила у него какой-то дурацкий камень по дате рождения или что там еще за ерунда была, просто чтобы он перестал читать у меня по руке какие-то глупости!

Лея с сожалением вздохнула.

– А у меня было такое хорошее предчувствие насчет вас. Но поверь мне, Мила, обязательно появится тот самый, единственный, и в один прекрасный день ты наденешь одно из этих платьев, – она показала на стойку со свадебными платьями.

– Звучит как угроза, – пробормотала я в ответ.

Глава 5

Мила

Закрыла магазин.

Забрала Балу.

Дома сразу же сняла тюлевую юбку, переоделась в спортивные легинсы, топ и легкую курточку. Отправилась на пробежку.

В наушниках звучала музыка: я выбрала быстрый ритм и энергичные мелодии в такт шагов. Ближе к вечеру снова начался дождь, мои «найки» шлепали по мокрому асфальту и лужам, но меня это не беспокоило – я бегала в любую погоду. Главное, не задерживаться дома, не расслабляться, не прилипать к дивану, а выходить сразу же – так было легче организовать себя. Балу нехотя семенил за мной. Лентяй предпочел бы остаться на своей уютной лежанке рядом с диваном, но для меня еще не наступило время отдыха, мне нужно было быть чем-то занятой, даже по возвращении домой.

В душе я громко пела, перекрикивая true-crime подкаст, который шел на полной громкости. Отправляя в духовку лазанью из заморозки, я болтала по телефону с Леей, одновременно отрабатывая шаги из сальсы, которые недавно выучила на пробном уроке. Вечером наступила тишина, с тишиной пришли мысли, а с мыслями – одиночество.

Я листала «Инстаграм»[1], и на фоне многочисленных лиц, улыбающихся с фотографий, чувствовала