Сидеть, лежать, поцеловать - Изабель Зоммер
– Ну как? Это Ваше платье? – задавала я решающий в этом деле вопрос.
– Да, да, это оно! – рыдая, молодая невеста бросалась по очереди обнимать сопровождающих ее лиц – маму, бабушку или сестру. А затем, не моргнув глазом, мать оплачивала кругленькую сумму.
* * *
После успешной утренней встречи у меня было немного времени, чтобы заняться бумажной работой, до которой давно не доходили руки, и поработать над эскизами. Солнечный свет лился на письменный стол, окрашивая мои наброски в теплый золотистый цвет. Я аккуратно водила карандашом по бумаге, рисуя силуэты и шлейфы, набрасывая кружевную отделку, вышивку, украшения из страз и жемчужин. Платье, над которым я работала, имело узкий крой и потрясающую драпировку из дорогого дикого шелка. Высокий разрез будет придавать облику невесты, сделавшей выбор в пользу этого платья, неповторимый шик. Я не хотела делать глубокое декольте, зато вырез сзади определенно станет чем-то особенным.
Вокруг меня звучала классическая музыка, соединяясь с нежным тюлем и тафтой, шелком и сатином, шифоном и батистом. На высоких стойках висели дизайнерские платья, которые я тщательно отобрала и добавила в свой ассортимент. Но больше всего мне нравились те, которые я создавала сама, а потом часами, днями и ночами, да что там! – неделями шила, украшала и доводила до совершенства. Погружаясь в работу, я на время забывала обо всех тревогах. Мне нравились свадебные платья, хотя сама я не испытывала ни малейшего желания когда-нибудь связать себя узами брака после всего, что произошло. Создание такого платья – настоящее искусство. Но я и романтика? Сама идея о том, чтобы, облачившись в такое платье, сказать какому-то мужчине «да», стала абсурдной.
Том совершенно отбил у меня это желание. Я больше не была той наивной девочкой, которая думала, что любовь длится вечно. Зачем вкладывать сколько денег, тратить столько времени на планирование одного-единственного дня, который спустя несколько лет, если дойдет до развода, станет лишь печальным воспоминанием? Романтика для меня – всего лишь бизнес, не больше.
Возможно, мне стоило быть благодарной Тому за то, что он показал мне суть вещей вместо того, чтобы, ослепнув, пойти со мной этим путем. И наверное, мне надо посочувствовать Наташе, которая была обречена оступиться, связавшись с мужчиной, разбившим мне сердце. Да, пожалуй, мне следовало ее пожалеть. Мне хотелось вырвать ту часть мозга, которую, несмотря ни на что, до сих пор мучала зависть.
Черт. Это к вопросу о том, что когда я начинала собственный бизнес, то думала, что такую работу будет легко совмещать с заботой о собаке, что я просто буду брать Балу с собой, ведь я сама себе начальница. Впрочем, скоро выяснилось, что это не лучшая идея. Несмотря на то, что Балу – не черный лабрадор, а пшеничный блондин, его шерсть, оставленная на дорогих платьях, стала настоящей катастрофой. К тому же некоторые клиенты побаивались пса, несмотря на его дружелюбную внешность. Поэтому гостиница для собак стала поистине нашим спасением. Но сегодня мне бы очень хотелось, чтобы он оказался рядом. Меня страшно тянуло зарыться пальцами в густой шерсти на его холке.
Дверь распахнулась, и в салон влетела Лея.
– Прости! – выдохнула она. – Все продлилось дольше, чем я думала! Мими укусила врача, когда он хотел сделать ей укол. Был ужасный скандал!
– Ничего страшного. Балу тоже однажды чуть не укусил врача, когда ему нужно было сделать рентген, – отмахнулась я. – Бедняга дико испугался и не знал, как еще выкрутиться.
Мими была не собакой, а двухлетней дочкой Леи, и одной из двух причин, почему сегодняшнюю утреннюю консультацию проводила я, хотя встреча была запланировала с участием Леи. Другая причина носила имя Ава, ей недавно исполнилось четыре. Будни Леи до краев наполняли визиты к педиатру, адаптация в детском саду, организация детских дней рождения, занятия в бассейне для начинающих, уроки лепки и подработка. Лея подрабатывала в моем салоне. Она вышла на полдня, когда Мими исполнился год.
– Если не выйду на работу, сойду с ума, – призналась она тогда.
Я выудила из ее темных локонов блестящую заколку. Девочки предпочитали украшать волосы Свена, но если папа был занят, то в ход шла мамина прическа.
– Не спеши, успокойся и переоденься, – я непроизвольно перешла на тон, которым обычно успокаивала Балу. Мой взгляд остановился на пятне от овсянки на блузке Леи. – А потом обсудим послеобеденных клиентов и выставку.
– Свежая одежда мало поможет, мне нужен душ, – простонала Лея. – А еще лучше – ванна. Или спа-выходные. – Скрывшись в комнатке, где у нас хранилась чистая одежда на такой случай, Лея уже оттуда крикнула: – Ну как прошла встреча утром?
– Пять лет. Даю им пять лет.
Лея рассмеялась:
– Вредина! Увеличиваю до шестидесяти. Пока смерть не разлучит их!
– Мало вероятно с точки зрения статистики, – пробормотала я, втайне желая, чтобы они со Свеном стали счастливчиками, для которых это правило каким-то чудесным образом сработает.
* * *
– Не волнуйся, Наташка-фитоняшка ни за что в жизни не явится сюда за платьем, – пыталась успокоить меня Лея после того, как я поведала ей о вчерашней встрече в магазине. – Ну скажи честно, какая женщина станет добровольно искать свадебного платье в салоне бывшей девушки своего жениха? Да она будет держаться отсюда подальше, если, конечно, не совсем чокнутая!
– Ну я ей почти так и посоветовала, – проворчала я. – Мало того, что я то и дело встречаю ее и этого жалкого лгунишку в центре! Да кто ж меня за язык тянул! Никогда не могу вовремя промолчать!
Мы с Леей провели встречи с клиентами, навели порядок в магазине и распланировали наше участие в профессиональной выставке. А потом взяли по фруктовому льду и присели поболтать последние полчасика до закрытия магазина.
– Мила… – протянула Лея так, будто собираясь сказать что-то, что мне могло не понравиться. – Понимаешь, если Том постоянно говорил тебе, что не создан для длительных отношений, а теперь хочет жениться на этой Наташе… это не обязательно значит, что он тебе врал.
Я сжалась.
– Знаю, знаю. Просто… мысль о том, что она, судя по всему, может дать ему что-то, что не смогла я, не меняет ситуацию. Это очень больно.
– Но это и не значит, что он не врал, гаденыш! – ни с того ни с сего
