Сидеть, лежать, поцеловать - Изабель Зоммер

Но может быть, это было лучше, чем торчать в одиночестве дома и задаваться вопросом, что со мной не так или правы ли мои родители. Поэтому я позволила Мартину отвести меня в бар, по его мнению, «самый убойный», где музыка, которую ставил диджей, звучала так оглушительно, что мы вынуждены были перекрикивать ее. На стенах повсюду висели золотые маски, отражаясь в стеклянных столешницах, и казалось, будто их взгляды преследовали меня.

– Так чем ты занимаешься по жизни? – прокричал он мне в ухо. Гель на его светлых волосах, судя по всему, расплавился, из-за чего передние пряди приклеились ко лбу вместо того, чтобы образовывать изящную волну.

Я потягивала коктейль – сумасшедшую смесь текилы, лаванды и сиропа из личи, приправленного картофельными палочками в сахарной глазури. Вкус полностью соответствовал описанию.

Был в моей жизни период, когда я волновалась на свиданиях, но это было примерно лет десять назад, а может быть, и все пятнадцать. Черт, какая я старая! Вот бы сейчас ощутить что-то хотя бы отдаленно похожее на то возбужденное покалывание в желудке, которое заставляло меня страшно нервничать и на место которого теперь пришла скука.

– Специалист по уборке места преступления. Я убираюсь в местах, где трагически погибли люди. Несчастные случаи, суицид… насильственная смерть.

– Правда? – голубые глаза зачарованно смотрели на меня, хотя круглое лицо их владельца совершенно не подходило к его худощавому телу.

Я кивнула со страшно серьезным видом.

– Кто-то же должен это делать. Остатки после разложения, жидкости, вытекшие из тела, – все это само по себе никуда не денется.

– Круто, – благоговейно выдохнул он. – Как я рад, что моя работа почище. Я как старший менеджер в сфере многоканальных продаж избавлен от подобного. Очень круто!

Да, я крутая. Мне жуть как действовал на нервы мистер старший менеджер в сфере многоканальных продаж. За прошедшие полчаса он уже раз пять похвастался своей должностью, но я все равно до сих пор не поняла, чем именно он занимался. А еще мне действовал на нервы этот бар, весь этот дизайн, золото и стекло, которые вроде бы пытались произвести благородное впечатление, но на самом деле представляли собой лишь жалкие попытки выпендриться. Мой спутник в его облегающих брюках и бордовой рубашке с расстегнутыми верхними пуговицами прекрасно вписывался в эту обстановку, чего нельзя было сказать обо мне в рваной юбке.

Настояв на том, чтобы самой заплатить за свой напиток, я спаслась бегством. В дверях мой взгляд упал на мужчину, который идеально смотрелся в этом псевдошикарном баре: на Робина! Он стоял у барной стойки, одетый в приталенный костюм и белую рубашку, а рядом с ним – красивая рыжеволосая девушка. Она слегка касалась его руки, а он, наклонившись, шептал ей что-то на ухо. Нет, учитывая здешний шум, он кричал ей что-то на ухо, потому что иначе она не услышала бы его, даже стоя в непосредственности близости. В руке он держал напиток, похожий на мартини.

Понятия не имею почему, но встреча с господином выпендрежником расстроила меня еще больше. Когда он, увидев меня, помахал рукой, я только нахмурилась. В сопровождении моего нового знакомого, который все еще не мог оставить меня в покое, я бросилась вон из бара и с жадностью вдохнула прохладный ночной воздух.

– Ну как, мы же еще увидимся? – прокричал мне вслед «Мартин, 33 года». Интересно, почему он так хотел снова увидеть угрюмую уборщицу мест преступления?

– Зачем? Девять из десяти свиданий после знакомства на сайте заканчиваются ничем. Шансы почти равны нулю. А встречи на одну ночь меня не интересуют, – бросила я через плечо и в последний момент запрыгнула в автобус. Двери закрылись за моей спиной.

* * *

Сейчас мне могло помочь только одно: миндальный марципан. Я достала из морозилки торт.

– «Размораживать три-четыре часа», что за чушь! – проворчала я. – Неужели у кого-то есть столько времени?

Балу, вне себя от радости от моего возращения домой, хвостиком проследовал за мной в спальню, где я хотела переодеть юбку на легинсы. Присев на краешек кровати, я вдруг ощутила полный упадок сил. Со спущенной до колен юбкой и легинсами в руке я сидела, уставившись в стену, а потом резко схватила телефон и снова стала копаться в приложении для знакомств.

С экрана мне улыбался «Робин, 37». Ни на одной из фотографий он не был одет в элегантные костюмы, в которых появлялся по утрам в гостинице для собак. Если бы я не знала его лучше, то сочла бы этого парня даже симпатичным. На первой фотографии он присел рядом с Элис в лесу среди стволов деревьев и камней. По крайней мере, я знала, что обязательное фото с собакой в его случае не было фейком и что он не одолжил четвероногого у знакомых, чтобы приманивать женщин. На других фото он, улыбаясь, стоял у загородного домика, был на концерте и в компании друзей – правда, последняя фотография, судя по всему, была обрезана, так что людей справа и слева от него не видно, а видно лишь руки, лежащие на его плечах. Робин выглядел счастливым, расслабленным, а не таким напряженным и чванливым, каким я его знала. Значит, это все напускное, чтобы завоевывать женщин? Я слегка удивилась, что в профиле нет фотографии с голым торсом на фоне его роскошной тачки.

Читая его описание, я не могла не улыбнуться: «Multiple exclamation marks are a sure sign of a diseased mind»[2] – вот и все, что там было написано. Цитата моего любимого автора Терри Пратчетта.

С последней фотографии он смотрел на меня своими светлыми глазами так пронзительно, будто бы стоял прямо передо мной. На лицо падала тень, скрывая черты, изображение было не идеально, но взгляд такой проникновенный, что я не могла отвести глаз.

– Все это какая-то ерунда, Балу, – пробормотала я, выходя из приложения решительным нажатием на экран.

Как обычно, Балу был готов поддержать меня, положив свою тяжелую голову на мои неприкрытые ноги, не заботясь о том, что он оставлял там свои слюни. Лучшая терапия для меня – это почесать его за ушами.

Мы вместе уселись на диван. Я съела больше четверти торта, который разморозился только по краям, а Балу с наслаждением грыз свою палку. Уже далеко за полночь, во рту, несмотря на съеденный торт, сохранился вкус личи и картофеля в сахарной глазури, и я вынуждена была признаться, что единственный мужчина в моей жизни, на которого можно положиться, был покрыт шерстью и ходил на четырех