В плену запрета - Сара Адам
— Ну чё, погнали на второй круг? — наглая усмешка на губах и ни капли сомнения в том, что Руслан шутит.
Ненасытный!
Глава 26
— Тань, я же переживаю, — тихонько сажусь на корточки рядом с кроватью. Подруга пришла минуть десять назад, но за всё время проронила лишь пару слов. От ужина отказалась и сразу легла лицом к стене, свернувшись в калачик. — Что случилось? Тебя кто-то обидел?
Чтобы не делать ей больнее предположениями, поначалу стараюсь избегать имени злосчастного Давида.
Не сдержав всхлипа, Татьяна отрицательно мотает головой.
— Нет.
— Ну прошу, поделись со мной, — к горлу подступает громадный ком отчаяния. Как помочь человеку, который не хочет принимать помощь? Обессиленно опускаюсь на колени, устав в неудобном положении. Сердце разрывается, от вида подруги в разбитом состоянии. — У тебя проблемы? Дома что-то стряслось?
Снова отрицательный кивок.
— Нет.
— Ты можешь мне доверять. Пожалуйста, — ласково провожу ладонью по красивым русым волосам.
На мои слова плечи подруги начинают трястись. Закрыв рукой лицо, она тихо плачет и сквозь слёзы сипло произносит:
— Всё нормально.
— Выговорись, тебе полегчает, — перебираю прядки пальцами.
— Всё хорошо.
— Вы поссорились с Давидом? Расстались? Он тебя обидел? — не выдержав того, что она упрямо отказывается говорить, выпаливаю со злостью. Но злюсь я не на Таню, а на ушлёпка, который треплет её нервы. — У тебя столько этих парней будет!
— Оставь меня, пожалуйста.
— Умоляю, не убивайся так. Он не достоин тебя! Ты яркая, красивая, умная, весёлая...
Таня прерывает меня, вводя в шок и ступор одновременно. Подскочив на постели, подруга произносит:
— Я беременна! Беременна! Ты довольна? Я залетела от него! Оставишь меня теперь?!
— Что...
— Что-что! — повторяет, выпучивая глаза. — Такое бывает, представляешь! Ты тоже, между прочим, не застрахована!
— Подожди, — шепчу рассеянно несмотря на её агрессивное состояние. — А Давид знает?
— Знает. Ему этот ребёнок, как и я, ни в одно место не упёрся.
— Он же отец, Таня. Он должен...
— Никто никому ничего не должен! — отрезает уверенно. — Давид женат, и у него уже есть двое законных детей. Ах, да, и жена на сносях третьим. Так что мой «выблядок», как он выразился, ему не нужен. — Подруга соскакивает на ноги.
Несколько секунд сижу, пялясь в стену, и хлопаю глазами, как дурочка.
— Урод... — всё, что могу вымолвить.
Женат... Есть дети... В голове не укладывается, как ему удавалось двойную жизнь вести?
А тебе? Как тебе удаётся, Лиза?
— Я сама виновата. Безответственная. Не нужно было соглашаться без презерватива.
— Тань, — решительно поднимаюсь с затёкших ног и подхожу к подруге, обнимая за узкие плечи. — Даже если Давиду не нужен ребёнок, хочу, чтобы ты знала. Ты не одна. Я помогу, мы справимся. Возьмёшь академ...
Соколова отстраняется, как будто ошпарилась, и смотрит на меня как на умалишённую.
— Ты в своём уме? А жить, я где, по-твоему, буду? На вокзале? Я не вернусь в Ростов с пузом! — у Тани начинается самая настоящая истерика. Соседка кричит, взмахивая руками, и нервно отмеряет шагами комнату. — Я останусь здесь любой ценой, и этот ребёнок не испортит мои планы на жизнь. Я уберу его. Да, уберу! — заявляет решительно, кивнув в подтверждении собственных слов.
— В смысле: уберёшь?
— Аборт. Мне не нужен выводок.
— Выводок? — зависаю с приоткрытым ртом, уставившись на стоящую напротив. — Тань, это же ваш ребёнок. Это грех, ты что?
— Грех, Лиза, спать с женатым мужиком. Теперь я расплачиваюсь.
— Ты не знала, что он женат! Твоей и ребёнка вины нет, она полностью на нём!
— Это не меняет моё положение.
— Ещё как меняет. Тань, прошу тебя. Не делай глупостей, не обдумав всё тщательно! — из глаз ручейком стекают горячие слёзы. На душе открывается самый настоящий портал в ад. Оттягиваю рукой ворот футболки, пытаясь унять образовавшийся жар. Мозг лихорадочно ищет решение проблемы, хоть какой-то вариант помощи Соколовой. И тут меня осеняет. — Мне в наследство досталась квартира от родителей! Мы можем вместе заселиться в неё. Она закрытая, в центре. Заберу у дяди ключи, я же уже совершеннолетняя и имею право распоряжаться собственным имуществом, как пожелаю.
— А жить на что? Я не смогу работать, когда вырастет пузо, — подруга начинает плакать пуще прежнего.
— У меня стипендия есть, плюс найду подработку. Мы справимся, Тань. Безвыходных ситуаций не бывает, запомни, — уверяю её, распланировав всё в голове. — Знаешь, у меня никогда не было старшей сестры, но ты мне её заменила.
Мы обе плачем, смотря друг на друга. Невзирая на собственные проблемы и возможные последствия предложенного варианта, я ни капли не сомневаюсь в верности решения. Буду рядом с Таней, не брошу её.
— Мне так плохо, Лиза-а-а, — подруга обессиленно опускается на пол, будто ноги перестали держать. Без раздумий сажусь рядом и обнимаю её крепко-крепко. Танька прижимается ко мне в поисках защиты и успокоения. Ревём обе. Стараюсь успокоить её, обещаю, что всё будет хорошо. Пытаюсь донести мысль, что она не одна, я рядом. Я помогу. — Он обманывал меня, использовал. Я шлюха, Лиза. Гуляла с женатым мужиком.
— Прекрати, ты не виновата! — отрицательно мотаю головой, всхлипывая.
— Ненавижу себя! Ненавижу его!
Пол ночи я успокаиваю бедную девушку. Часам к трём подруга обессиленно засыпает, а я долго лежу, тихо завывая в подушку и кусаю сжатые кулаки.
Давид обманывал Таню, а я обманываю Руслана.
Кто я? Разве не такая же лживая, как Давид?
Однажды и моя ложь всплывёт наружу.
Здравый смысл просит завтра же признаться Руслану, пока всё не зашло слишком далеко. Хотя куда дальше? Я жить без него не могу. Дышать не могу. Каждую минуту думаю о нём. Мечтаю быть всегда рядом. Бессовестно фантазирую о будущем, которого не будет. Эти отношения обречены...
Сердце подсказывает, что Руслан бросит меня, как только узнает правду. Если у наших безнадёжных отношений один итог, зачем ускорять процесс? Лучше оттянуть этот момент, прожить неописуемое счастье насколько это позволит отведённое нам время. А затем признаться. Я должна сделать это до того, как дядя и Шведовы узнают о происходящем.
Не могу, не имею права подставлять Руслана перед семейкой Шведовых. Знаю, что отец
