В плену запрета - Сара Адам

— Подожду, пока вы, подружки, побазарите, и пойдём ко мне, — вместо того, чтобы идти в свою комнату, без спроса заваливается в нашу.

— Руслан! — шикаю, заходя следом. Я хотела узнать причину плохого настроения Таньки, а при нём это разве возможно?

— А её нет. Заебись, — наглый гость швыряет куртку на стул и плюхается на мою кровать, предварительно сбросив обувь на пол. — Иди-ка сюда, папочка будет греть.

— Погоди, — отмахиваюсь, разуваясь. Закрываю дверь и прохожу внутрь. Медленно осматриваю комнату, пытаясь понять, приходила ли подруга из университета. Судя по разбросанным вещам на кровати, Татьяна собиралась впопыхах. Утром этого бардака не было. Уехала, значит, с Давидом, не так давно.

Сняв верхнюю одежду, вешаю в шкаф, предварительно достав телефон из кармана. Без раздумий набираю подруге, однако монотонный женский голос в трубке сообщает, что «Абонент временно недоступен. Перезвоните позднее.»

Танька и раньше отключала сотовый, оставаясь наедине с Давидом. Несмотря на это странное предчувствие прочно поселяется внутри.

Так, Лиза, спокойно. Заранее себя накрутила, не узнав причину её плохого настроения. Возможно, дело, вообще, в учёбе.

Решаю успокоиться и не паниковать раньше времени.

— Раз уж ты здесь, — откладываю телефон на тумбочку, предвкушая издевательство над засранцем, и подхожу ближе. Князев вальяжно развалился на моей постели, закинув руку за голову. — У нас чайник сломался. Подсветка горит, а вода не греется. Если починишь, пойдём к тебе, или можем даже здесь.

Я хочу поглумиться и посмотреть на реакцию Князева. Справится, или он у нас белоручка?

Доминирование над Русом – немыслимая вещь, поэтому главенство над ситуацией берёт он. Дёрнув меня за руку, вынуждает завалиться на него верхом.

— Ролевуху захотела? Мне нравится. Плохая Лиза, ой плохая! —ошалело сажусь, оказавшись в позе наездницы, а Князев времени даром не теряет. Шаловливо пробирается под кофту, поглаживая. — Давай, типа я - мастер, а ты – студенточка, у которой нет денег заплатить?

— Да ну тебя! — пытаюсь убрать от себя лапища, на что получаю шлепок по заднице. — Никаких ролевых игр. Почини для начала чайник, а там посмотрим.

— Оплату беру наперёд и натурой, — выдаёт безапелляционно.

— Руслан, нас услышат. Здесь нет шумоизоляции, как у тебя, — мой тон больше похож на мольбу.

— Мы тихо, — подмигивает, пытаясь убедить.

— Мы не умеем тихо! И вдруг Танька сейчас вернётся? — предпринимаю ещё одну неудачную попытку освободиться и подняться на ноги.

— Пиздец, Лиз. Ты права, — Рус делает серьёзный вид, но я ещё не понимаю, что он издевается. — Нельзя, чтоб твоя подруга узнала, что мы трахаемся. А то она ж думает, конспекты по ночам зубрим.

— Ты меня испортил, знаешь это? — качаю осуждающе головой, улыбаясь во все тридцать два зуба. Если прежняя Лиза оскорбилась бы подобному высказыванию, то нынешняя смеётся.

— И мне нихера не стыдно.

Руслан сгребает меня в охапку и в два счёта переворачивает на спину, нависая, как коршун над добычей. Потемневшие глаза внимательно изучают, проходясь по телу так, словно я лежу перед ним совершенно обнажённая. Требовательные губы впиваются в мои в долгожданном и сладострастном поцелуе. Приятная истома проходится по телу, пуская волны возбуждения. Непроизвольный стон вырывается из горла. Парень моей мечты прижимается сильнее, заставляя почувствовать сквозь слои одежды его возбуждённое достоинство.

— Сказала же, сначала ты починишь чайник, а потом я подумаю, заслужил ли мастер большее, — шепчу, практически не отрывая своих губ.

— Правила здесь устанавливаю я, Кудрявая, — ставит на место, демонстрируя, кто тут главный.

— Как прикажите, хозяин, — произношу насмешливо, за что на меня нападают с очередным поцелуем, вытесняющим все мысли из головы.

— Подними ручки вверх, — командует, а я послушно выполняю. Нетерпеливо меня лишают одежды, стаскивая всю атрибутику поочерёдно. В итоге, я остаюсь в одном нижнем белье, чувствуя лёгкое смущение. Поверьте, невозможно его не испытывать под горящими глазами, полными похоти и возбуждения.

— Теперь твоя очередь, — до меня не сразу доходит смысл фразы, а когда это происходит, щёки начинают полыхать. Рус хочет, чтобы его раздели. Я раздела.

Первым делом, что совершенно естественно, пытаюсь отказаться, однако жалкие попытки пресекаются жёстким «приступай».

Встав на ноги, Рус поднимает и меня. Зажимаясь и испытывая вселенскую неловкость, для начала пытаюсь снять с него свитшот. Получается это сделать на носочках и потянувшись вверх, потому что кое-кто помогать совсем не намерен. Справившись с верхом, несколько секунд не решаюсь продолжить, разглядывая рельефное тело Руслана. Долгую минуту я стою, не в силах оторвать взгляд от великолепного образа греческого Божества.

На мощных руках, высеченных из камня, играют тени от множества лампочек в люстре, подчёркивая каждый контур и мышцу. Гладкая кожа торса так и манит прикоснуться к нему пальцами. А линия пресса будто выточена из мрамора — каждый бугорок вызывает восхищение.

Проглотив собравшуюся во рту слюну, расстёгиваю дрожащими руками пуговицу брюк, а после и ширинку.

— Дальше сам, — объявляю, слегка отстранившись.

Руслан хватает мой подбородок, вынуждая взглянуть в его утопающие в желании глаза.

— Снимай всё, Лиза, — произносит пронизывающим до самых костей голосом, не давая и малейшей надежды на то, что сжалится.

Сделав глубокий вдох, с ползущими по позвоночнику мурашками, подцепляю пояс брюк и тяну вниз. Жар распространяется по телу с неимоверной силой, ведь я понимаю, что вслед за штанами тянутся и боксеры. Затаив дыхание, присаживаюсь на корточки, помогая господину освободиться от одежды полностью. И в этом положении понимаю, как мы выглядим со стороны.

Надеюсь, он не думает, что я ему? Ну... с его... буду делать...

Дыхание сбивается, и я шумно, с трудом выдыхаю через рот. Не могу найти в себе силы взглянуть на торчащий ствол.

— Это тебе ещё рано, — как будто прочитав мысли, Рус поднимает меня наверх. Озорная улыбка немного расслабляет одеревеневшие от страха мышцы. — Но ты можешь потрогать рукой, если хочешь. Ему будет приятно.

Пока я наивно хлопаю глазами, размышляя, ловкие пальцы расстёгивают бюстгальтер и снимают его с меня. Тёплый воздух касается обнажённой груди, от чего соски мигом твердеют.

Во мне борются две личности. Одна хочет его потрогать, почувствовать кожей. Понять, что из себя представляет мужское естество не только внутри тебя, но и в руке. Другая же бьётся в истерике, не желая.

Мягкие губы принимаются ласкать мочку уха, осыпая поцелуями кожу. Князев ведёт