Ты принадлежишь мне - Ноэми Конте
— Да начнётся же наша вечеринка! — Заканчивает голос, как раз перед тем, как огромные чёрные шторы падают с куба.
Когда они падают на пол, перед нами открываются четыре стеклянные стены. Внезапно у меня перехватывает дыхание. Затем мои ошарашенные глаза шокировано открывают то, что находится прямо перед ними.
Сразу же я чувствую, как моё тело начинает неконтролируемо дрожать.
Мои десять пальцев сжимают подлокотники, и наконец-то Гаррет обращает на меня внимание. Успокаивающе положив мою руку на свою, он даёт мне понять, что всё будет в порядке. Да нет же! Ничего не может быть в порядке, потому что, чёрт возьми, я понимаю, что всё это не имеет ничего общего с простой подпольной продажей диких животных.
ГЛАВА 27
РУБИ
(HEATHENS — TWENTY ONE PILOTS)
Сжавшись на своём сиденье, я с ужасом наблюдаю за этой сюрреалистической сценой.
Передо мной, несколькими метрами ниже, юные девочки, почти обнажённые, выставлены напоказ, как дикие животные. В конце концов... мы не так уж далеки от цирка, которого я ожидала. Все они смотрят друг на друга, явно не зная, что делать. По дымчатому оттенку больших стёкол я предполагаю, что это, скорее всего, непроницаемые стёкла. Бедняжки даже не подозревают, что за ними наблюдают. Кроме того, понимают ли они, что происходит? Могут ли они слышать голос человека так же, как слышу его я?
— Для новичков имейте в виду, что куб звукоизолирован, — говорит тот, кто хочет остаться анонимным. — И стёкла — непроницаемые стены.
Бинго. Я поворачиваю голову к Гаррету, который уже отпустил мою руку. Как и с самого начала, он сидит прямо, рассматривает куб и остаётся неподвижным, как робот.
Я хотела бы прибывать в таком состоянии. Я хотела бы, чтобы панцирь, который так много служил мне раньше, снова окружил меня, но я не могу этого сделать. Желчь поднимается по моей трахее, и я глотаю её с высоко поднятой головой. Оставаться незаметными — вот что мы должны сделать любой ценой. Да, но, чёрт возьми... это требует сверхчеловеческой умственной силы.
Как всегда, мои ногти играют с ракушкой. Краем глаза я вижу, что Гаррет замечает мой браслет, поэтому одним лёгким движением он хватает меня за запястье, пытаясь остановить. Я молча высказываю своё мнение, давая ему понять, что постараюсь немного расслабиться. Хотя для меня это почти невозможно.
Над кубом загорается экран, возвещающий об официальном начале торгов.
— Девочка под номер один — Келли, ей только что исполнилось шестнадцать, — объявляет мужчина, всё ещё прячущийся за своим микрофоном. — Как вы можете видеть, она абсолютно божественна.
Это замечание заставляет меня поморщиться от отвращения. Боже мой... как возможно быть такими монстрами? Я позволяю своим глазам вспыхнуть и с ужасом наблюдаю за всеми этими людьми, которые пришли сюда с общим интересом, готовые торговаться, чтобы буквально купить девочку-подростка. Они здесь все чёртовы монстры.
На экране один из номеров остаётся в верхней части списка в течение нескольких секунд, когда звучит приговор:
— Продана восемьдесят шестому!
Мои глаза закрываются, и я вздыхаю. Дерьмо…
— Номер два. Дженни, только что исполнилось восемнадцать, — продолжает тот, кто, кажется, возглавляет «шоу». Я знаю, некоторые сочтут её немного слишком взрослой, однако... поверьте мне, она такая же послушная, как маленький щенок. Но вы же знаете наши условия, не так ли? Если одна из наших девушек в конечном итоге вам не понравится, просто верните её, чтобы мы могли договориться.
Снова щелчки кнопок эхом разносятся по всей комнате, и буквально через минуту Дженни нашла своего покупателя. Я возмущена тем, что эту бедную девочку считают игрушкой, с которой можно повеселиться, прежде чем выбросить на помойку. И потом, эта интонация, которой «голос» сказал, что она слишком взрослая…
Господи, у меня мурашки по спине бегут.
За неимением возможности что-то сделать, мне остаётся только слушать, как он представляет ещё семерых. После нескольких невыносимых минут настала очередь последней, которая, кажется, станет изюминкой шоу:
— Приготовьтесь, дамы и господа, потому что Мэнди может вам понравиться! — Почти хохочет грязная свинья за своим проклятым микрофоном. — Хотя она выглядит немного старше своего возраста, важно знать, что на самом деле ей двенадцать.
Внезапно по моей спине пробегает электрический ток. Моя грудь вздымается, подбородок дрожит, а ногти впиваются в кожу кресла.
О, боже...
Дрожащая, симпатичная маленькая девочка, кажется, больше всех напугана.
Её руки скрещены, и ладонями она пытается согреться. Её тело довольно хорошо сформировано, именно это делает её «старше», как с гордостью заявил лидер этого собрания дегенератов. Но я вижу всю невинность, которая всё ещё живёт в ней. Та, которая скоро улетит с дополнительным бонусом — её самолюбием.
Повсюду вокруг меня я слышу эти невыносимые щелчки. Гораздо быстрее, чем в предыдущие девять раз, все они спешат нажать проклятую кнопку, которая решит трагическую судьбу Мэнди. Мои глаза опускаются к моей. Кончиками пальцев я дотрагиваюсь до неё. Мой взгляд остаётся прикованным к ней, и я колеблюсь. Должна ли я это сделать? Может быть, я могла бы… вытащить её из этого ада? Увы, у меня нет денег. Напротив, я глубоко убеждена, что у обоих братьев нет недостатка в этом. Но если я осмелюсь сделать что-то подобное, я знаю, к чему это может привести. Кейд... он сдерёт с меня кожу.
— Плевать, — шиплю я сквозь стиснутые зубы.
Не раздумывая больше ни секунды, я нажимаю на свою кнопку. Как только на цифровом экране передо мной появляется номер, я жму ещё раз. Я не остановлюсь, пока Гаррет не замечает этого. Твёрдо, его рука осторожно обхватывает мою. Он сильно сжимает её, стремясь остановить мои движения.
Я поднимаю к нему глаза и впервые с тех пор, как я его знаю, одариваю его едким взглядом. Справа от него мужчина наклоняется, заинтригованный этим жестом. Заметив это, Гаррет отпускает мои пальцы. Но я не собираюсь останавливаться на достигнутом. Итак, глядя на него, я начинаю всё сначала, снова и снова, под его беспомощным, смиренным взглядом. В наушнике Кейд, кажется, тоже понимает, что происходит. Я предполагаю, что он знает номера, по которым мы проникли в это место, поэтому он, в свою очередь, реагирует, и его единственным преимуществом в данный момент является речь:
— Какого чёрта ты делаешь, чёрт возьми?! — Сухо выплёвывает он.
Его резкий тон не
