От любви до пепла - Анель Ромазова
Карина… Карина …Каринка..
Скоро увидимся.
Сажусь в машину и закидываю крупную сумму в онлайн — казино. Мелкие ставки уже не заводят. Это такой маячок. Просру все до цента, значит, и дело не выгорит. Отхвачу большой куш, соответственно, везде свое возьму.
Четыре семерки и чудный бонус удваивает стопку бабла. Сказать, что я в восторге. Нет. Это норма. Моя. Высекать бабки из воздуха.
В порт добираюсь, как раз вовремя. К началу первой погрузки. Дамир в Лондоне и я здесь за главного. Личные траблы во вне рабочее время.
Семь лет не прошли даром и кое — чему научили. Нести ответственность за тех, кто тебе помогает. Здесь я спокоен. Мрачен и максимально собран. Уныло щепетилен, как английский лорд.
Хотя, прикидываться джентльменом, это вавиловская фишка. Мне не к лицу. Сознательно уничтожаю любой отросток нравственности. Пусть видят таким, какой есть. С нутром наголо. Кому не нравится, я не навязываюсь.
Восемь часов пролетают, как одна минута. Тружусь на благо общего дела и нулей на счетах.
Ника отписывается, что выезжает мириться с Кариной. Недолго решаю вопрос локации с приманкой.
За темно отправляю последнюю фуру с грузом. Что — то еще перетираем с дальнобоями, мыслями я уже далеко. Как долбанный мазохист или конченый нарк в ожидании дозы, сдерживаю себя, чтоб беглянке тревожное эсемес не послать.
Рано Каринку баламутить. У нас времени валом, потом наверстаю тет-а-тет. Знаю, что ее вины, ни в чем нет. Знаю, что не прав, отрываясь на непричастном свидетеле. Но, блядь, с маниакальным упорством хочется впиться в ее душу. На части разодрать и посмотреть, есть ли там что-то кроме пустоты. Или она в том же пекле истлела, со мной на пару. В том и загвоздка, что ее поведение нихуя не логично, по отношению к любимой мамочке. Видать, Ада и Каринке судьбу подпоганила.
Куда меня, черт возьми, несет? Откуда гребанное сочувствие к красивой кукле? Сам не понимаю.
Выключаю в административном здании свет. Дверь на ключ.
Едва переношу корпус на разворот.
Свист...
Мощный удар по башке тяжелым предметом, провоцирует острую боль на оба виска. Гасит мозговую деятельность в считанные доли секунды. В полной темноте, клоню подуставшие за день кости к земле.
Какого хера блядь?!!!
Глава 17
Тревожный сон лишь под утро отпускает в относительную безмятежность. Всего пару часов, а потом мне снова приходится открыть глаза.
Электронный будильник, мигнув циферблатом, показывает семь — ноль три. Встаю и под тугими струями прохладного душа разгоняю оставшуюся дремоту.
Беру из шкафа привезенный Арсом теплый спортивный костюм. Смарт часы и аирподсы неизменно сопровождают меня на пробежке. Музыка хоть ненадолго помогает заглушить угнетающие мысли. Словить определенный настрой. Иногда просто порадовать.
За домом Лавицкого достаточно большая территория с парковой зоной. Проживание в элитном районе имеет свои преимущества. Видеонаблюдение установлено по всему периметру, так что я без боязни покидаю особняк и, разогрев мышцы перед стартом, отпускаю зажатость тревогу и прочий беспредел, разрушающий пирамиду сознания.
Вдох носом. Выдох ртом.
Чередую простые действия и повторяю несколько раз. Технично, четко настраиваюсь, отслеживая процессы внутри себя. Размеренный бой сердца, который постепенно ускоряется и побуждает кровь живее двигаться в сосудах. Легкие заполняет утренняя свежесть, примешивая в аромат озона ноту отсыревшей от снега земли.
Быстрым бегом разгоняю тьму, плотным кольцом сковавшую организм, практически до клеточного основания. Ее больше нет, она скатывается убирая черные щупальца. Струи воздуха хлещут в лицо, вбивая ясность и трезвость.
Арс обо всем позаботится. Герман признал ошибки, за эти два дня не переставая убеждать в искренности своих чувств.
Все хорошо, живи и радуйся.
Вот только, куда деть кипящий котел эмоций, что с каждой тикающей секундой переполняется, того и гляди выплеснет их наружу и спалит к чертовой матери все окружающее на сотни миль вокруг.
Сжимаю кулаки и загоняю ногти до боли в ладонь, действует как мгновенный вброс ледокаина в ткани. Я останавливаюсь и, потеряв равновесие, захожусь тяжелой отдышкой.
Уперев ладони в колени и согнувшись надвое, рвано выбрасываю ядовитый газ заполонивший легкие.
Выдох. Вдох. Выдох.
Выдыхаю тревогу, как инфекцию. Этот блядский яд вселенского ужаса, парализующий и путающий мои планы. Вдохами прыскаю в зажатые альвеолы противоядие чистого кислорода и беру себя в руки.
Сердце стучит на пределе, бьет глухие удары в груди. От чего кажется, что очередной гонг, взбунтовавшегося органа, проломит ребра до зияющей и кровоточащей дыры.
Продыхиваюсь около пяти минут. Еще столько же в одурении просто стою.
Пар вытекает изо рта, постепенно исчезая в тихой аллее. Кедры вдоль тропы величественно склоняют свои кроны. А у меня в глазах двоится, нагнетая тени вперемешку с проблесками лучей восходящего солнца.
Вдох, и сходу морозный поток обжигает гортань.
Тимур, кто ты? Зачем ты пришел? Что тебе от меня нужно? Что ты за человек, если человек вообще?
Глупо эти вопросы задавать пустоте, но я задаю.
Релаксирующая мелодия совсем не помогает расслабиться.
Будто какая проверка на прочность. Много ли я смогу выдержать перед тем, как окончательно рухну в адову бездну, что он так любезно передо мной расстелил.
Ритм сердца вновь сбивается, теряю точку опоры. Отчаянно мотаю головой, отрицая и не веря в собачий бред, что Северов всего лишь неприкаянный призрак, требующий возмездия за свою смерть.
Нет никаких ощутимых доказательств, или подтверждений обратного. То, что можно потрогать, увидеть. Сообщения в телефоне, и те удалились сразу же после прочтения.
Как не сойти с ума. Я не знаю.
Присутствие Лавицкого, хоть как-то держит на плаву разлагающееся сознание.
А в остальном…
Я еще больше ощущаю на себе последствия кукольной трансформации, и ломает меня со страшной силой. Скручивая и расплавляя пластик вместе с живым кожным покровом. Оставляя снаружи голые нервные окончания. Процесс чувствительный и не очень приятный, но я выдержу. Мне это не впервой. Обрастать таковым, было не менее болезненно.
Но вот, быть загнанной в угол клетки, и ждать когда тебя сожрут, либо раздерут на куски, при этом искать возможность понести наименьшие потери, это за гранью любой выносливости.
Сбрасываю наушники в карман жилета и медленным шагом возвращаюсь в дом.
Арс хлопочет на кухне, готовя поистине царский завтрак для нас двоих. Прижимаюсь к нему со спины, жмурю глаза и перебиваю знакомым парфюмом грядущую панику.
— Хочу сегодня в бюро поехать, проследить за
