От любви до пепла - Анель Ромазова

Зря ты так, Каринка. Не умеешь играть, не берись. Следуй указаниям знатока.

Весь кашерный план из-за Белоснежки разлетается к ебеням. Без нее мне никак. Тут уж, прости милая, но я тебя все равно достану. Мне не в прикол лютым голодом без твоих, Каринка, эмоций загибаться.

Чуть усмехаюсь, и как-то легче становится, когда про нее думаю и по триумфу фантазию гоняю.

Вся моя будешь. Это первое, что я у Стоцкого заграбастаю.

— Подбросишь до центра? — вернувшийся Макс выдергивает меня из клубящейся пучины мыслей. Отдает кофе, сигареты и чек.

— Залетай, — киваю в салон. Он пристраивается на пассажирском, без спроса включает магнитолу. Наглость — второе счастье. Мерлин Менсон персонального Иисуса ништяк на двойном усилителе в колонке наворачивает. Выбрасываю бумажку и глотаю остывшую бурду вприкуску с никотином.

— Что в центре? — кидаю не слишком заинтересовано. Макс дергается, будто пойман с поличным.

— Ну. типа друзья. А Че? — уклончиво отвечает, пряча взгляд.

— Да ни че, — транслирую в той же тональности.

Не сложно догадаться, какие. Сам все детство ошивался с подобными. С визгом вылетаю на трассу, разметая в стороны клубы дыма и липкий снег.

Одинокие фонари вяло освещают путь и теряются в предрассветной мути. Словно указывают дорогу не в центр оживающего мегаполиса, а в Сайлент Хилл. Сопутствующая музыка громыхая хард роком усиливает налет безысходности. Рваными движениями разминаю шею, попутно разгоняя кровь.

Высаживаю малого на площади. Врубаю музыку громче и топлю педаль газа. Срезаю несколько кварталов через дворы.

Хер, знает, что мне принесет эта беседа. Да еще в такую рань.

Оставляю машину на подземной парковке. Четырнадцать этажей вверх. Полусонная брюнетка открывает. Волосы беспорядочно покрывают плечи. От меня ноль волнений, на ее привлекательность. Не рассержена, скорее не ожидала.

— Привет, я тебя не ждала. Проходи, — приглашает коротким жестом.

— У нас проблема, — безразлично пускаю взгляд по знакомой обстановке и полуголой девушке.

— Ты про то, что Карина у Лавицкого живет. Ну и что, — брякает небрежно.

Я упорно ее всем своим видом подавляю.

— Тебе ее надо выманить, — произношу в таком накале нот, что это не обсуждается.

— О, нет. Себе дороже на нее нарываться. Лавицкий папу вышвырнет с фирмы. Да и зачем. Отправь то, что снял Герману, а я с тобой рассчитаюсь. После.

Долго молчу, обдумывая сказанное, чтобы бдительность Ники усыпить. Безусловно, она не понимает что происходит. Уверилась в позиции, что я добрый самаритянин и хочу наказать плохую соперницу.

Изначально через нее хотел действовать, но дочка генерального директора — не то звено. Правда в том, что как не отнекивайся я сам заложник обстоятельств. Личные желания, упростить схему, здесь совсем не приемлемы.

— Нет, — отрезаю достаточно смачно, — Или делаешь, как я предлагаю, или я выхожу из игры, но в таком случае тебе ничего не светит. Можешь забыть про Стоцкого в роли мужа, — дожимаю жестко и разворачиваюсь к выходу, считая до трех.

Один. Два..

— Я …я. все сделаю… все что скажешь, — шелестит с каким-то глупым надрывом. Ну, никакого интереса, непроходимая тупость. Непроизвольно морщусь, а она спускает бретели ажурной комбинации по плечам, — Останься. Все равно уже не усну.

Все с тобой ясно. Девушка общественного пользования. Подстебываюсь, применяя Каринкину формулировку.

Кладу ладонь на ремень и щелкаю металлической пряжкой. Ника по той невозмутимости, что излучает мое лицо, понимает, чего я жду. Бодренько падает на колени, расправляясь с ширинкой. Брезгливо стряхиваю ее руки царапающие борозды по прессу. Ненавижу, когда так делают. Перехватывает налитый похотью член, дальше уже ее губы работают умело и без подсказок.

Сосет достойно грамоты. Тут два варианта либо курсы, либо обширная практика.

Стояк ей в рот залетает на «ура». Без сентиментальности ебу в горло. Она едва успевает подстраиваться.

Вот и попробуй, кто скажи, что не все телки по природе шлюхи. Ника тоже при первой встрече целку — патриотку из себя корчила. Но по итогу сама к члену пристроилась. Я когда в баре ее выцепил, такие дифирамбы о любви к Герману воспевала. Ей — богу чуть не прослезился.

Не поверил, конечно. Латентую блядь по глазам сразу видно. Так что стерва легко заглотила наживку, что я ей помогу. За бабки. На которые Карину раскручу перед тем, как развенчаю мифическое целомудрие.

Смешные девки. Думают, все в этом мире вокруг денег вертится.

Достаю из кармана телефон и незаметным жестом перевожу в виброрежим. Открываю сохраненные файлы с полюбившейся порнушкой. Отматываю в тот промежуток, где Каринка парить начинает.

Взгляд на ее прекрасном теле фокусирую. Дико восхищает, как оно на мятежном экстазе взлетает, принимая мои пальцы в себя. Обнаженный кайф и сквозь стекло передается.

Периферия даже без звука, ее скомканное «пожалуйста, не прекращай», воспроизводит. Кончаю секунда в секунду с Белоснежкой.

Она на видосе выгибается сжимая простынь в ладонях. Я в реале брюнетку по самые яйца натягиваю. Не ее представляю, а красивую гордую сучку.

Вот так трахать Каринку хочу. Схватить за волосы и заставить выгнуть спину. Остервенело, с жадностью вбиваться и ощущать, как на стволе извивается. Кончает, милая, вместе со мной. Вот где настоящее удовольствие скрыто.

Удовлетворение непродолжительно держится в мышцах. Угасает быстро, меняясь на отторжение к тому, кто его физически подарил. Ощущение, якобы разрядился в спермоприемник.

Отталкиваю Нику. Она с обиженным фейсом с подбородка и губ потекшую слюну и сперму стряхивает. А я стою и пытаюсь собрать себя. Странные эмоции. Вроде и хреново, в какой — то степени неприятно и злюсь. А с другой стороны потухшие кратеры подрываются и чистой кровью вены заполняют. Часто дышу, переваривая как сильно размотало от нездоровой хуйни в моей голове.

Не моргаю и четко осознаю, что суррогат возле ног, Карине в подметки не годиться. Словно каждое мгновение с ней — это глоток воздуха. А в остальной временной интервал угарный газ кубами в легкие втягиваю.

Ай, сука!!

Как разламывает на части. Усиливающуюся тягу, я уже всеми фибрами начинаю ненавидеть. Мне Белоснежку на холодную голову надо выебать и отпустить. Использовать. Выкинуть. Все что угодно, но избавиться.

Бешусь как псих от того, что свои же эмоции на дно болота тянут. Срываюсь с места, на ходу поправляя одежду.

— То есть… ты так и уйдешь… а я, — растерянно взвизгивает позади Ника.

— А ты, — язвительно ухмыляюсь в дверях, — Сама о себе позаботься.

Что там она верещит в догонку. Уже не важно. Я на подъеме драйва