От любви до пепла - Анель Ромазова

К концу замедляюсь, вникая в суть.

— Думаешь правда?

Арс молчит. Кадык нервно дергается, а он продолжает смотреть на меня. Немного странно. Моя ошарашенность притупляет восприятие его мимики. Мне бы со своей разобраться.

— Арс, скажи что-нибудь, — повторно зову его. Сама не знаю, как реагировать. Верить Герману или нет. И мне как никогда нужен совет.

— Умеет Герман произвести впечатление. Похоже, искренне сожалеет. Я от него таких признаний не ожидал, — поднимает с пола цветы, — Кхм… кхм… букет, надо в воду поставить, а то завянет.

Для одного дня мой организм пропустил слишком большую дозу шока. Чтобы все усвоить понадобятся годы. Их нет в запасе, соображать нужно именно сейчас.

Отделаюсь от Стоцкого звонком и попрошу не давить. Ему полезно поползать на коленях, добиваясь моего расположения. Раз так вывернулось, нужно этим пользоваться. Разыграть обиженку не так и сложно. Главное все верно рассчитать.

Прикрываю веки. Арс в коридоре с кем — то разговаривает на повышенных. Заходит через минуту. Чувствую, как его пальцы ложатся на шею. Подушечки плавно перемещаются. Массируют чувствительную точку на затылке.

— У меня две новости. С какой начать? — тон напряженный. Вкупе с тяжелым выдохом весьма настораживает. Весь эффект от массажа теряется. Уж если Арсений напрягся то… дело дрянь.

— С любой. Я вижу, что обе не очень.

— Тимура нашли и…

— Арс, не тяни.

— Сама прочти.

Беру у него планшет. Первым бросается в глаза фото. Парень около двадцати двух. Это точно Северов, но без живописи на шее и на висках. Дальше следует формальный отчет с датой и местом рождения, паспортные данные. А вот затем, то от чего мне совсем не по себе. Большое количество пресного текста. Мозг избирательно принимает только фрагменты. Анализирует и кровь замерзает в венах.

Паника?

Страх?

Я ничего о них не знала раньше. Сейчас ощущаю впервые.

«16 июля..... Тимур Александрович Северов был найден в своей квартире мертвым…. Скончался в следствие шести ножевых ранений….. Также вместе с ним была обнаружена девушка…. Хасанова Ольга Давыдовна….. Срок беременности 19 недель…… Причина смерти удушение.»

Подозреваемых нет. Улик тоже. Тимура три года нет в живых. Как это возможно.

— Я же не… я не сошла с ума, — отрекаюсь от подозрения, что у меня поехала крыша, — Ты же его видел… скажи что видел, — начинаю биться в истерике. Напрочь теряю весь разум и беснуюсь, дергая Арса за рубашку.

— Каро, тише… тише. успокойся…

Глава 16

Зрение паршиво отрабатывает свою функцию в темноте. Приглядываюсь, расчленяя смазанные тени посреди блеклого тумана. Ядовитый писк в ушах давит по телу диссонирующую ассиметрию. Чувствительность тупится, накидывая онемение.

Я лишь безвольно сжимаю кулаки, но кожа будто омертвела. Снова едкий звук ударяет по перепонкам, да так, что кажется, кровь начнет сочится из каждого отверстия.

Несколько раз встряхиваюсь в попытке сбросить с себя парализующий саван. Перед глазами идет наслоение картинок. Одна за одной, с периодичностью в сотые доли секунды. Такое ощущение, что в голове переключаются каналы.

Еще раз дергаюсь. Пытаюсь отогнать от себя теневые образы, но погружаюсь глубже в мутный кисель.

Повторяющийся стук слева выкидывает в относительную определенность. За грудаком на затянутом аккорде долбит сердечный аппарат. Со жжением ебашит по сосудам кровяные тельца. Наворачиваю глубокие вдохи, пока эта взбесившаяся зверина не тормозит и не начинает ровно рычать в своей клетке.

Глаза продираю с трудом и долго не могу понять, где я нахожусь. С усилием раскачав скованные похмельем извилины, вычисляю, что снова отрубился в тачке, где-то на полпути к дому.

Лютый сушняк до треска сжимает горло. Промачиваю остатками энергетика из банки, только потом поворачиваюсь к окну и нажимаю кнопку на панели.

— Стекла помыть? Всего за три сотки, — малой парень, переминающийся с ноги на ногу, шмыгает носом и вытирает его рукавом грязной потрёпанной куртки, которая, определённо, пацану не по размеру.

Маленькими блестящими глазами, словно у дикого зверька, сканирует меня и салон тачки.

Перевожу взгляд на лобовое, по нему расползаются кривые потеки подтаявшего снега. Дворниками сгоняю и смываю незамерзайкой из омывателя.

— Все ясно. Зажал, жмот паршивый, на AMG катаешься, а три сотки жалко, — парень смачно схаркивает на землю, тряхнув всклоченной копной чуть вьющихся волос. — Ну че ты, в конце концов, если налом нет, можешь по номеру кинуть, мне на жратву честно. Я клеем не балуюсь, — плюется скороговоркой при том, что я еще отсыхаю на беззвучном.

Тактика выбрана верная. Главные аспекты воспитания улицей: наглость, находчивость и умение вовремя надавить на жалость. Кого-то он мне напоминает...

Выбрасываю подзатекшую тушу из машины и засасываю первую за сегодня, но последнюю в пачке сигарету. Вокруг трущебы и слякоть. «Оптимистичный» пейзаж стопроцентно бодрит. Жить хочется….где-то в другом месте.

— Дай курнуть, — показываю ему пустую пачку, — Че, и тут облом, — выдыхает с осипшим хрипом. На мгновение захотелось прочитать лекцию о вреде курения для молодого растущего организма, но во время вспомнил, что мне плевать. Я не его мамочка.

— На. Сигарет купи и кофе. Сдачу можешь себе оставить, — протягиваю, просиявшему от радости, беспризорнику пять штук, передёргивая плечами от пронизывающего ветра. Другой налички в кармане нет. Много. Да похую, как пришло, так и уйдет.

— Макс, — его белозубая улыбка на фоне грязной, запыленной кожи сияет ярче прожектора.

— Тимур — не зачем, но представляюсь.

Пока пацан закупается на автозаправке неподалеку, дыры в дисплее планшета высверливаю. Каждую комнату в доме Стоцкого просматриваю досконально. Уже не первый раз, там — то по сути ничего не меняется. Пустой мемориал, который покинули в спешке.

Карина. Карина… Каринка. Возвращайся, красивая. Я скучаю.

Вторые сутки сучка от меня прячется. А я как-то привык с ней через экран разговаривать. И, блядь, просто наблюдать, чем занимается. Как выныриваю из глухой темноты, попадая под ее свет.

Увидел бы себя со стороны обычного наблюдателя, решил бы, что мужик поплыл. Но я же прекрасно знаю, что все эти амурные дела с замиранием сердечка и сраными «валентинками» под дверью — не моя опера.

Всё человеческое во мне с жалобным писком сдохло много лет назад. Остались голые инстинкты. Я, как хищник, которому перебили запах добычи. Мечусь в слепом хаосе пытаясь вернуть направление. Но все мы знаем нерушимые правила дикой природы: к хищнику нельзя поворачивпться спиной и нельзя убегать.

В первом случае, накинется и разорвёт в клочья, даже не успеешь понять. Во втором, непременно догонит, на волне азарта может даже поиграть, как