Вторая жена. Цена выбора - Дина Данич

Где сам Лучано?!

Шаг. Еще один. Дверь прикрыта неплотно – слышится возня. Как будто даже смех. Но я уже ни в чем не уверена.

Часть меня хочет сбежать и прятаться, но другая я упорно заставляет сделать еще несколько шагов, чтобы заглянуть и либо побороть страх, либо…

Мамочки…

Замираю у двери, глядя на происходящее в комнате.

Меня мгновенно обдает жаром и стыдом. Последнее, что я рассчитывала увидеть, так это Грегорио с Клариссой в настолько интимной обстановке. В подсобке свет как раз таки включен, и я отлично могу разглядеть все, что там творится. Тогда как я сама стою в полумраке коридора.

Я почти не моргаю, глядя на то, как мужчина властно трахает помощницу повара. Размашисто, резко.

Умом понимаю – это личное, я не имею права тут оставаться. Здесь совершенно точно не происходит никакого криминала, и правильнее всего сделать шаг назад, чтобы развернуться и тихо уйти.

Но на деле я не могу пошевелиться, завороженная той откровенной животной похотью, которой, кажется, пропитан воздух не только в комнате, но и за ее пределами.

Впервые я вижу Грегорио настолько эмоциональным.

Его тихий сдержанный рык, то, как властно он сжимает женщину в своих руках. Как она подается ему навстречу, постанывая – все это вводит в ступор.

Клариссе совершенно точно хорошо, несмотря на грубость партнера. Это настолько очевидно, что не возникает ни малейшего сомнения.

Конечно, в теории я знала, что такое секс, и как он происходит. Даже пару раз втихаря смотрела порноролики, но… Но все это и рядом не стоит с тем, что я вижу сейчас.

Запретность и неправильность того, что я здесь нахожусь, лишь сильнее подогревает то странное томление, которое возникает у меня внизу живота.

Такие экспрессия и искренность, с которыми Грегорио трахает Клариссу, настолько поражают меня, что я… Я просто в шоке. Неужели это все вот так?

Неэстетично, резко, грубовато. И при этом по-настоящему.

– Давай, – сдавленно рычит охранник, чуть отстранившись, шлепает женщину по ягодице, а я беззвучно охаю. А она вместо того, чтобы возмутиться подобным отношением, протяжно стонет, а дальше…

Слишком поздно я понимаю, что что-то не так – мне на лицо ложится ладонь, не позволяя даже пискнуть. Чувствую болезненный удар по запястью и роняю нож. А затем меня хватают и тащат куда-то в темноту.

17 Аделина

Все происходит слишком быстро, и мне требуется время, чтобы понять, что во-первых, я сижу на столе в кабинете моего мужа. Сюда я заглянула всего раз, когда обходила весь дом. А во-вторых – меня сюда принес именно Марко.

Сложив эти два простых факта, я мгновенно расслабляюсь. Мой страх, что в доме посторонние, наконец, ослабляет хватку, и на мгновение я даже рада видеть Лучано.

Однако его хищный цепкий взгляд снова вынуждает насторожиться. Несколько долгих мгновений мы смотрим друг на друга в полной тишине.

Здесь атмосфера несколько иная – более тягучая, густая. А может, дело в том, как смотрит на меня муж в этот момент. Словно я – его добыча, и сегодня он меня не отпустит.

Марко все в той же рубашке, а значит, только что вернулся домой.

Мелькает мысль, что надо оттолкнуть его и сбежать, но она практически тут же меркнет, превращаясь в дым, а затем и растворяется в гормональном коктейле, которым я напичкана под завязку.

Слишком насыщенный вечер. Слишком много эмоций.

Это все слишком.

Марко медленно приближается ко мне, а я, завороженно глядя его ярко-голубые глаза, шепчу:

– Ты забрал мой нож.

Запястье, по которому он так ловко ударил, чуть ноет, и муж, не отрывая взгляда от моего лица, безошибочно находит мою руку. Легко проводит по ней пальцами, словно извиняется.

– Это был мой нож, Аделина.

Сглатываю, все больше погружаясь в странное состояние предвкушения. Ловлю за хвост абсолютно безумную мысль – а как бы смотрелся Лучано на месте Грегорио? Был бы он таким же неистовым и эмоциональным?

Словно чувствуя это, тот резко дергает меня за бедра, вынуждая отклониться и опереться на руки, а заодно и раздвинуть ноги шире.

– Ты что творишь? – возмущаюсь, приходя в себя.

Но ненадолго. Поцелуй мужа снова лишает меня любой возможности продолжить перепалку.

Твердые горячие губы терзают мои – нагло и жестко.

Лучано ведет себя бескомпромиссно и подавляюще. Так, словно он в своем праве и отступать не намерен.

Чувствую одну его руку у себя на затылке. Он стягивает резинку, освобождая волосы, и вплетается в них пальцами. Но лишь для того, чтобы собрать в кулак и дернуть назад, вынудив открыть доступ к шее.

Длинный влажный след от его языка будоражит, провоцируя мириады мурашек, а заодно и запуская новую волну возбуждения, которое еще не улеглось после того, что я увидела в подсобке.

Как оказываюсь без кофты, я не успеваю заметить. Прохладный воздух сильно контрастирует с тем огнем, который разгорается во мне все сильнее, обостряя ощущения.

На долю секунды я вспоминаю, что вообще-то не хотела поддаваться и позволять мужу брать мое тело. Я даже успеваю выставить перед собой руки, чтобы оттолкнуть Лучано, но все оказывается бесполезно – его не сдвинуть.

Он набрасывается на мои губы с новой силой.

В нас сейчас нет ни капли ласки – наоборот, мы сражаемся. Я остро ощущаю каждой клеточкой, что здесь и сейчас идет борьба за жизнь. Пусть я заведомо слабее, пусть я, скорее всего, проиграю, но именно с ним мне не хочется быть слабой.

Не после того, что сегодня случилось.

Я, как могу, компенсирую те мгновения ужаса, которые пережила, своей агрессивностью и попытками взять инициативу в свои руки. Правда, Марко играючи скручивает меня, не позволяя даже дернуться в сторону.

Наши тела так близко, что я отлично чувствую его возбуждение, а в глазах могу различить каждую эмоцию – злость, раздражение, похоть, желание и что-то еще – темное и мрачное.

Отчасти я даже рада – когда у него был абсолютно пустой взгляд, мне было куда страшнее. А так я вижу и чувствую, что он – живой. Что ему тоже может быть больно.

А я хочу, чтобы было. Хочу, чтобы мой муж тоже не был рад этому браку, в который меня беспощадно бросили без какой-либо страховки.

Кусаю его за губу со всей силы и чувствую металлический привкус.

Марко отстраняется и тихо матерится. Его хватка на затылке и моем бедре становится еще