Рынок чувств: отыграть назад - Кэт Лорен

Я поймала себя на том, что жду: вдруг придет сообщение. Вдруг Андрей все же напишет. Вдруг появится. Даже если я знаю – надежды нет.

Тишина. Мертвая и убийственная…

Я закрыла глаза и сказала себе вслух:

– Все закончено.

Но сердце предательски кольнуло. Потому что я все еще не верила, что это правда.

Телефон в руке завибрировал. И я с призрачной надеждой взглянула на экран.

«Ты давно была в зоопарке?»

Я слабо улыбнулась и напечатала ответ, что не против провести там день, ведь Артем оказался прав: я очень давно не была там.

Бросив телефон на постель, поплелась обратно на кухню, чувствуя, что силы покидают меня. Не потому что день в университете был сложный, а потому что боль все еще сидела где-то внутри и жрала энергию, как ненасытный вампир.

Все же налив в бокал вино, я вновь села на так полюбившийся мне подоконник. На улице поднялся ветер. С каждым днем погода в Москве ухудшалась.

Опустив усталый взгляд на все еще нетронутый бокал, я вздохнула и вновь отвернулась к окну.

Артем такой милый и романтичный. Сначала прогулка на лошадях, теперь зоопарк. Эти вещи подкупают лучше любых бриллиантов. Я пожила недолго богатой жизнью. Искренности я там не увидела. Артем предлагал мне нечто более человеческое, искреннее, естественное…

Соскочив с подоконника, я подошла к раковине и выплеснула в нее все вино. А потом в канализацию последовали все запасы из холодильника.

Если уж и начинать новую жизнь, то хотя бы с этого. Даже если будет тяжело.

Андрей

Дом дрогнул, окна задребезжали, и я невольно поднял взгляд от бумаг. Гроза началась внезапно. Будто кто-то с силой разорвал небо. Сначала одинокая вспышка прорезала тьму за окном, а потом ударил гром.

Я сидел в своем домашнем кабинете и пытался разобраться в отчетах по строительному проекту, но цифры уже давно сливались в серую массу.

Часы показывали почти полночь. В кабинете было темно. Я не стал включать верхний свет. Только настольная лампа разлила желтое пятно на бумаги, разбросанные по письменному столу. Папки с документами лежали передо мной, но я не видел цифр. Все сливалось в одно серое пятно. Я смертельно устал.

В руках крутился телефон. Я смотрел на экран и не решался.

Ее имя все еще в контактах. Короткое, но уже такое родное. Мари. Я мог бы нажать, мог бы написать хотя бы одно слово. «Привет». Хоть что-то. Но палец зависал и отступал.

“Идиот” – подумал я про себя. Нужно не писать, а звонить. Но зачем?

Я вздохнул и откинулся на спинку кресла. В голове мелькали воспоминания: как она смеялась, когда мы в первый раз вместе готовили завтрак. Как хлопнула дверью после нашей ссоры, а я не побежал. Как ее глаза тогда наполнились слезами, а я сделал вид, что не заметил.

И вот теперь ее рядом нет. Как бы я ни пытался погрязнуть в работе, вырвать Мари из своих мыслей невозможно. Я дал ей свободу выбора, и она сделала это. Прошло два месяца, а я до сих пор не решился начать бракоразводный процесс.

На столе стоял бокал виски. Я сделал глоток, но вкус казался пустым. Даже привычный алкоголь не помогал заглушить эту дыру внутри.

Я знал, что она ждет от меня документов. Ждет точки в нашей истории. Но я не мог. Не потому что надеялся вернуть – хотя кто знает. А потому что поставить точку означало признать: я проиграл. Что любовь, в которую начал верить, закончилась, а я никогда не умел проигрывать.

Телефон снова оказался в руке. Пальцы пробежали по экрану, открыли ее страницу в соцсетях. Она улыбалась. Та самая, прежняя Мари. Я провел пальцем по экрану, будто мог коснуться ее щеки.

Я бросил телефон на стол. Сжал кулак так, что побелели пальцы.

И впервые за долгое время мне стало страшно. Страшно, что она пойдет дальше. Что там, в ее жизни, может появиться кто-то другой. Снаружи за окнами шумел нарастающий ветер, но я сидел в полной тишине.

Всего пару месяцев назад меня это не волновало. Я вступал в этот брак с холодной головой, но в какой-то момент все пошло не так.

Приоткрытая дверь скрипнула. Я поднял взгляд и увидел Зевса, робко входившего в кабинет. Щенок сделал шаг, потом еще один, и, не выдержав, подбежал ко мне, уткнулся мордой в колени и жалобно заскулил. Его немного трясло.

Я откинулся на спинку кресла, протянул руку и почесал пса за ухом.

– В чем дело, приятель? Обычно ты с трудом оставляешь своего хозяина одного.

Раздались громкие раскаты грома, и щенок испуганно сжался.

– Тише, все в порядке. Это просто гроза, малыш.

Я погладил его по голове. Зевс засопел, прижался ближе, забрался лапами на меня, и я сдался и посадил пса себе на колени. Щенок улегся, положив морду на мое предплечье, и постепенно перестал дрожать.

Я на мгновение замер. Смотрел, как от приглушенного света от ноутбука колышется светлая шерсть, и думал, как странно. Этот комочек может быть таким смертоносным с виду и таким пугливым от обычного природного явления.

Снова грянул гром, и Зевс тихо вздрогнул. Я сжал его крепче.

– Тихо, парень. Я с тобой, – выдохнул я, и сам удивился, как много в этих трех словах оказалось смысла.

Последнее время мы с ним поладили. Но щенок все равно редко покидал своего хозяина. А я не мог находится рядом с братом. Это было слишком больно… Видеть его таким. Но у нас с Денисом не было выбора.

Телефон на столе завибрировал. Я посмотрел на экран и удивленно вздернул бровью – Никита Литвин из Сочи.

Я вздохнул, осторожно сдвинул Зевса с колен, и тот, неохотно, сполз к ногам и улегся на ковре. Я нажал "ответить" и поднес трубку к уху.

– Ты хоть знаешь, сколько времени? – хрипло сказал я, глядя в окно, где дождь стекал тонкими струями по стеклу. – Или у вас на юге что-то случилось?

– Знаю, что поздно. – Голос на том конце звучал взволнованно. – Просто дело не терпит.

– Слушаю.

Я потянулся к стакану. С недавних пор кофе и виски – мои верные спутники.

– Это насчет моего брата, Глеба.

– Я весь во внимании.

– У него неприятности. Точнее не то чтобы неприятности, просто надо уберечь парня от необдуманных поступков.

Я молчал, слушая, как