Кольцо отравителя - Келли Армстронг

При этих словах настороженность мгновенно исчезает; она вскакивает со скамьи, подхватывает слишком длинную юбку и бросается к решетке.

— С Элизой и мальчиками? — спрашивает она. — С ними всё хорошо?

— Да, — отвечаю я. — Они очень за вас переживают, но Элиза со всем справляется.

Её лицо озаряется искренней нежностью.

— Она такая замечательная девочка.

— Мне жаль, что вы здесь оказались, — говорю я. — Знаю, это ужасно, но я пришла заверить вас: полиция продолжает искать других подозреваемых в убийстве вашего мужа. Следствие не остановилось на вашем аресте. Я знакома с обоими чинами уголовной полиции и независимым исследователи, они прорабатывают версии, не связанные с вами, и у них есть успехи.

Ей требуется мгновение, чтобы переварить услышанное, и я уже собираюсь перефразировать, когда она кивает.

— Они не считают, что это я? — уточняет она. — У них есть успехи, как вы говорите?

— Да.

— Придет ли полиция поговорить со мной? Я не знаю, чем могу помочь, но, кажется, никто не заинтересован в том, чтобы задавать вопросы или выслушать мою историю.

Мне хочется вернуться к Айле. Я хочу поговорить с Эннис. Но я не могу бросить эту бедную женщину в столь жалких обстоятельствах. Я только что внушила ей, что следствие ищет другого подозреваемого… и теперь не могу уделить пять минут, чтобы выслушать её версию? Это будет выглядеть как ложное утешение, хотя на самом деле мы просто уже прошли тот этап, когда её слова могли бы что-то изменить.

Пять минут. Я могу и должна дать ей эти пять минут.

— Я работаю с исследователем, который помогает полиции, — говорю я. — Всё, что вы мне расскажете, я передам ему, и обещаю: если понадобится, он вернется, чтобы расспросить подробнее.

Хотя я уверена, что не вернется: к тому времени кому-то другому — Фишеру или Эннис — уже предъявят обвинение, и миссис Янг выйдет на свободу.

Я продолжаю:

— Расскажите, что вы помните. Мы уже знаем, что вас не было дома. Элиза объяснила.

Щеки миссис Янг вспыхивают ярко-красным.

— Я… я знала, что должна сказать полиции, где была, но побоялась за детей.

— У нас есть доказательства, что вас не было дома, и это помогает, но яд уже был в доме, когда вы ушли.

— Яд был в доме? — В её голосе внезапный ужас, она едва выталкивает слова. — Там, где мальчики могли его съесть? Или Элиза? Или её дедушка с бабушкой? С ними всё в порядке? Они не могли его проглотить?

— Нет, — успокаиваю я. — Он был в вещи, которая принадлежала исключительно вашему мужу, и была спрятана.

Секундная пауза. Затем она оседает на край скамьи.

— Он был в джине. О, слава Господу. — Она снова вскидывается, густо краснея. — Я имею в виду…

— Что остальная семья не могла отравиться.

— Да. — Её взгляд становится отрешенным, она шепчет: — Я почти… я почти выбросила ту бутылку. Я знала, что она там, и думала избавиться от неё — ведь как бы он признался в пропаже, если ему не полагалось пить? Он обещал нам, что завязал. Но я побоялась, что если он заметит пропажу, то обвинит Элизу. Мне следовало… следовало…

Она замолкает, глядя в пустоту. Затем её голова резко дергается вверх.

— Джин, — выдыхает она, прижимая руку к губам. — Яд был в джине?

— Да.

— Я видела, кто ему его дал.

— Что? — вырывается у меня.

Она вцепляется в прутья решетки.

— Я видела женщину, которая принесла бутылку.

У меня всё внутри обрывается.

— Ему его дала женщина?

— Да. Он был дома один, потому что было воскресенье, и все мы ушли в церковь, но на улице было довольно зябко, так что я скользнула домой за шалью для миссис МакКей — это бабушка Элизы. Завернув за угол, я увидела женщину на нашем крыльце, она стучала в дверь. Казалось, она собиралась оставить корзину и уйти, но муж открыл прежде, чем она успела спуститься, и тогда…

Она делает глубокий вдох и прижимает ладони к груди, будто пытаясь замедлить свой рассказ.

— Я поспешила к лестнице. Я знаю, что у мужа были… что у него были другие женщины. И увидеть одну из них у нашего порога, где её могли заметить дети? Это было слишком. Я планировала подойти и велеть ей держаться подальше от моего дома, поэтому подобралась ближе. Я слышала их разговор, совсем короткий. У неё был тихий голос, слов было почти не разобрать, но она вроде как благодарила его за какую-то прошлую услугу. Он пригласил её войти, но она отказалась, сказала, что ей нужно в церковь, оставила корзину и быстро сбежала по ступеням.

— Прямо туда, где ждали вы.

Миссис Янг опускает взгляд.

— Где я собиралась её ждать, но услышав её слова, я поняла: это просто кто-то, кому он помог, возможно, надеясь на что-то взамен. — Её губы кривятся в болезненной улыбке. — Вместо этого он получил бутылку джина.

— Так вы не стали с ней объясняться?

— Я отступила в тень. Вы спросите, видела ли я её, и я бы хотела, о, как бы я хотела сказать, что видела её лицо и могу описать его в деталях.

— Но вы не можете.

Она качает качавой.

— Я видела её лишь мельком, да и тогда лицо скрывала вдовья вуаль, что вроде как подтверждало: он действительно оказал ей услугу. Видите ли, он могильщик, так что это было логично.

— Она отплатила за доброту человеку, который помог с похоронами её мужа.

— Да. Так что лица я не видела. Могу только сказать, что у неё был очень нежный, тихий голос и что она примерно моего роста.

— Вашего роста?

— Моего роста и сложения. Может, чуть повыше, но ненамного.

— Значит, ниже среднего и стройная.

— Совершенно верно. О, и говорила она очень складно. Благородная дама, чьи обстоятельства, судя по одежде, сильно пошатнулись.

Заметив моё сомнение, она добавляет:

— Я работала швеей, и её траурный наряд был не новым, да и сшит он был не лучшим образом даже в лучшие времена. Не так плохо, как это платье, — она с горькой усмешкой приподнимает юбку, — но и сидело оно не идеально.

— Её акцент и манера речи выдавали высокое происхождение и хорошее образование, но одежда не казалась чужеродной в вашем районе.

— Да.

Потому что ей нужно было сойти за свою. Вдовий наряд давал повод надеть вуаль, но дорогое платье всё равно бросалось бы в глаза. Она не скрывала свою речь