Осмеянная. Я вернусь и отомщу! - Анна Кривенко
Эрик зарычал и, схватив камзол, выскочил из комнаты.
— Джойд, придурок, кто тебя за язык тянул??? — прошипел Хакки раздраженно. — Эрику и так чертовски тяжело, а ты еще напоминаешь всякие подробности…
— Но я сказал правду, — насупился Джойд. — Девчонка приходила поговорить, я сам её видел, а Эрик унизил ее опять. Я уважаю нашего товарища, но… он должен сделать правильные выводы. По нему пол академии сохнет, и, если он не изменит тактику поведения с девушками, у нас могут начаться массовые утопления. Оно ему надо???
Его друзьям нечем было возразить, поэтому они ничего не ответили, с ужасом поглядывая по углам, не пришел ли по душу Эрика призрак почившей Вероники Шанти…
Глава 7
Новое начало…
Худощавая и вертлявая служанка с конопушками на носу представилась Агафой и начала трещать без умолку. Я глупо хлопала глазами под этот треск, пытаясь окончательно проснуться.
— Леди, вас ждут на завтрак через полчаса. Лучше не опаздывать. Так что вставайте. Нужно умыться: я вам тепленькую водицу принесла. А полотенца у нас так приятно пахнут! Их лавандой перекладывают, чтобы господа каждое утро наслаждались…
Казалось, этот треск въедался в мозг, пытаясь проделать в нем дыру.
Я поморщилась.
Чувствовала себя отвратительно, в голове было пусто. Казалось, что недавние потрясения опустошили меня полностью, но лучше чувствовать себя пустой, чем мучиться от боли.
Да, я не хотела вспоминать ни Академию, ни то, что там произошло. Некий блок в разуме помог просто дышать и двигаться, и я всячески отмахивалась от любых воспоминаний, кроме событий последних пары дней, где меня звали уже не Вероника Шанти, а леди Вероника Лефевр, единственная дочь герцога Глейзмора.
Новость о своем истинном происхождении приняла… легко. А всё, потому что была абсолютно и полностью эмоционально выпотрошена. Не могла ни удивиться, ни обрадоваться. Просто приняла, как должное, буквально отказываясь задумываться о чем-либо…
Герцог… то есть отец заявил, что в Академию я больше не вернусь. Честно говоря… я была рада этому. Хоть чему-то искренне рада.
Не могла больше никого видеть. Как ни странно, Лауру тоже. И хотя я всегда ее трепетно любила, но сейчас мне, наверное, нужно было время, чтобы прийти в себя. А она слишком напоминала о прошлом…
Агафа бесцеремонно потянула меня за руку, вытаскивая из кровати. Её рыжеватые кудрявые волосы забавно топорщились вокруг маленького лица. Она вообще сильно напоминала мне мелкую юркую мышь.
— Его Светлость очень рад вам, леди! Ждет ваш первый совместный завтрак с трепетом.
Впервые в жизни мне кто-то помогал одеваться. Красивое платье нежно-персикового цвета идеально село по фигуре. Если бы не бледность кожи и синяки под глазами, я бы даже поверила в то, что могу быть весьма симпатичной.
Стоп, я, кажется, потеряла в весе! Ну да, размер груди явно уменьшился. Вот только… какая разница теперь???
Отмахнулась.
Нет, только не вспоминать ни о чём. И ни о ком!!!
* * *
С того самого дня жизнь завертелась в совершенно ином русле. Герцог Лефевр, которого я отныне неизменно называла отцом, оказался замечательным человеком. Теперь я понимала, почему моя мама в свое время влюбилась в него. Кстати, ей передали, где я и что со мной, а отец сказал, что очень хочет пригласить её в наше поместье.
Я очень обрадовалась, что мама приедет, ведь герцог был давно одинок. Его жена умерла более десяти лет назад, а о матери он всегда говорил с неприкрытой нежностью и тоской.
Но мама… не захотела приезжать. Это очень сильно меня огорчило, но отец попросил не торопиться и сказал, что будет рад, если увидит ее еще хотя бы разочек. Маме нужно дать время…
Я всеми силами пыталась наслаждаться жизнью, проводя день за днем в свободе и праздности, гуляя по цветущему саду, примеряя многочисленные дорогие тряпки, подобных которым у меня отродясь не было.
Но в душе всё равно было мрачно и пусто.
А еще ночью снились кошмары. Я всеми силами убегала от воспоминаний днем, а они приходили ко мне ночью. Приходили и доводили до слез в подушку, до истерик, которые я отчаянно прятала ото всех, до невыносимой боли в груди.
Кажется… я сломалась. Кажется, я оказалась не такой сильной, какой себя считала. Что мне делать?
* * *
Через две недели моего пребывания в новом доме было сделано невероятное открытие: у меня есть брат по отцу!
Почему-то я была уверена в том, что детей у герцога Леона Лефевра больше не было, но я ошиблась.
— Микаэль… хороший мальчик, — упомянул отец печально. — Но он болен…
И через минуту в холл поместья вкатилась коляска с молодым человеком в ней.
Моё лицо вытянулось: Боже, неужели мой брат не может ходить?
Он был очень красив. Не так, как Эрик Фонтейн (о Боже, зачем я его вспомнила???), а совсем иначе. Микаэль Лефевр обладал потрясающей привлекательностью Ангела со своими огромными трепетными глазами, длинной, слегка вьющейся каштановой шевелюрой и изящным телосложением. Он был младше меня на год, то есть ему едва исполнилось восемнадцать, но взгляд у него был уже совсем не беззаботным. Скорее холодным, подавленным, безразличным.
Как и у меня…
Глава 8
Микаэль: отторжение и обретение…
Столовые приборы стучали об тарелки часто и звонко: Микаэль демонстративно плюнул на этикет и ел свое мясо крайне неуклюже. Я видела, что он делает это специально, чтобы насолить отцу. А может не только ему, но и мне, однако меня этикет волновал меньше всего.
Да, братец оказался раздраженным и неприветливым, хотя я прекрасно видела: душа его болит.
Наверное, если ты сам ранен, то подобных себе легко различишь даже издалека.
Отец был расстроен. Он ел молча, медленно, даже заторможенно. Мне стало его искренне жаль. Похоже, он мечтал пообедать всей семьей в атмосфере любви и принятия, но ничего вышло.
Чтобы помочь ему, я улыбнулась и произнесла:
— Тут отлично готовят. Спасибо, папа…
Услышав мое обращение к отцу, Микаэль вздрогнул и наконец-то взглянул на меня… исподлобья.
Что это был за взгляд! Колючий, холодный, непримиримый. Вот малявка восемнадцатилетняя! Ну что за манеры!!!
Как ни странно, я совершенно не чувствовала обиду или злость. Это казалось парадоксальным, но причины такого поведения брата были для меня, как на ладони: он злился, думая, что я отниму у него отца.
Вышла из-за стола первой, поблагодарив за еду. Сказала, что буду отдыхать в своей комнате.
Последующие несколько
