След Чайки - Броня Сопилка
Воющий и хохочущий призрак носился по коридорам, боксам и кабинетам, секретной лаборатории, потом случайно ли – неясно, изменил направление, и стал дёрганой спиралью подниматься по зданию госпиталя, пронзая стены и потолки. Его видели люди, большинство – пугались, некоторые неслись следом, пытаясь не упустить из вида и запечатлеть на камеры, и что самое странное – им это удавалось. Отснятые кадры тут же выкладывались в сеть, прибавляя веса недавней взрывной новости о пленённых богах и нагнетая ажиотаж.
Фантом всё увеличивался в размерах, а ещё он начал искрить и биться током, и возможно кому-то встречному сильно не поздоровилось бы, но тут, преодолев очередное препятствие, призрак вылетел на крышу небоскреба.
И пролетев по инерции с десяток метров вверх, завис над городом.
Зрелище висящей над небоскребом огромной полупрозрачной обнаженной девушки с ореолом волос, стреляющих в стороны разрядами молний, транслировалось с тысяч камер на миллиарды экранов, мировая сеть шуршала не останавливающимся потоком комментариев. Среди которых всё чаще и чаще мелькали слова «богиня», «боги» и всяческие производные.
Фигура всё росла, разряды становились длиннее, один угодил в носившийся рядом дрон, на фоне «богини» похожий на муху, – но камера успела отснять и передать бесценный материал, став легендой в своей нише.
А народ потихоньку начинал нервничать.
Пока разряды впивались в шпили громоотводов, но никто не представлял, до каких пределов вырастет рассерженная или обезумевшая богиня, и что сотворит с обидевшими её людьми.
А где-то под землей в маленьком боксе маленькие люди суетились над маленьким телом, пытающимся умереть…
15.4
Из уст толпы уже срывались слова о конце – то ли дня, то ли века, то ли эры, то ли света – когда перед лицом призрачной женщины возник подобно взрыву огненный цветок. Кто-то особо впечатлительный нашел в нём черты пылающего лиса.
Возможно, лис это и был, ибо цветы не умеют рычать, а этот мог. Прямо в лицо «богини», очень грозно и страшно громко – местами посыпались стекла, и в разнобой завизжали сирены сигнализаций.
Кое-кто утверждал, что разобрал в этом рычании: «прроснись, сейчас же, дурра силой набитая, иначе я за себя не ррручаюсь!», а дальше следовала непереводимая игра слов. Однако основная масса народа сходилась во мнении, что «кое-кому» просто почудилось.
Но фантом от рыка этого лопнул, осыпав зрителей жемчужной пылью, оказавшейся каплями воды, и не причинив окружающему никакого урона. Разве что деревья, попавшие под этот странный дождь, рванули в рост с невиданной скоростью, пробив ветвями окна нижних этажей небоскребов. Да люди, толпившиеся внизу, – кто излечился, кого озарило, и все поголовно испытали такую эйфорию, что до конца дней будут её помнить, и хвастаться детям и внукам, и видимо правнукам, и даже праправнукам. Но не считать же это уроном?
А Галина Ковальски очнулась в секретной лаборатории ОВНЕК. Очнулась совершенно обессиленной и опустошенной.
15.5
Сейчас Лина болтала ногами над пропастью, верней, над далекой мостовой, сидя на парапете небоскрёба на Пятой Зеленой, а ещё сутки назад лежала в боксе под центральным госпиталем и не понимала: кто все эти люди в медицинских халатах? Потом поняла, что это бригада реаниматологов – спасают её.
Ей снова почудилось, что она только свалилась с небоскрёба и по дороге видела красочные сны. Но первый вопрос смутно знакомого мужика вернул всё на свои места.
– Очухалась, богиня? – спросил он как-то без пиетета, и тут же уточнил в комм: – Что там на крыше?
– Фантом распылился. Вроде без вреда.
– Ура! – как один выдохнули люди в халатах.
– Пусть прикажут всем там думать о хорошем, – пискнула Натали, которая, как оказалось, тоже была здесь.
Агент из комма только хмыкнул:
– О плохом они тут думать сейчас не в состоянии. Как и думать вообще. Они поголовно в нирвану впадают. Толпа пляшет и рыдает, поёт песни и славит богиню.
Потом спец – Ник – Лина снова вспомнила его имя, – разогнал не спешивших уходить и любопытно глазевших на нее врачей, и в боксе остались только он сам, Лина, а так же Натали и Юлия с Дмитрием Ковальски. А через минуту примчался и Сэш с криками:
– А ну, покажите мне эту богиню! – Обнимая её до хруста, он бормотал недовольно: – Как же так? Как я мог пропустить такое? Уж я бы не позволил ей с катушек слететь!
В следующие полчаса сбивчивых объяснений, вперемешку со слезами радости и раскаяния, улыбками вины и прощения, выяснилось следующее.
Мама очень страдала, от того, что позволила себя убедить в инопланетности и опасности Лины. И в глубине души верила, что её девочка – это её девочка.
Папа тоже очень рад видеть дочку во здравии, в кои-то веки.
Сэш – прагматичная зараза – с удовольствием верил, что Лина пришелец, но нифига не расстроился от того, что она оказалась богиней.
– Ваще, знаешь, богиня – это оч круто, систер! – заявил он, и подергал её за волосы. Видно ждал, что они выдернутся со звуком «трахтибидох» и исполнят желание.
У Лины не было никаких сил возражать что-либо насчет своей божественности.
«В конце концов, Лисс прав: пусть считают меня кем угодно! Раз уж они дают мне силы и не пытаются убить или пустить на препараты – не вижу смысла ломаться», – решила она, запретив себе возвращаться к этой теме, пока не разберется с самым важным и насущным вопросом.
Как покинуть мир, чтобы потом в него вернуться?
Хранители, может, и знали уже ответ, но, увы, больше не показывались. Лина хорошо помнила, как сдулся до размеров многоножки огромный огненный змей ректора Академии, когда отдал все силы Дайру и малышу-клону Филиппа в подземной лаборатории. Так что неудивительно, что хранители не могут проявиться, после того выброса сил, который устроила над городом псевдобогиня. Лина порой даже слышала тихое сопение и всхрапывание маленьких проныр – где-то в своей голове, в районе левого уха. Впрочем, скорее всего, ей это мерещилось.
15.6
Самую любопытную историю рассказала Натали.
По её мнению, присутствие под боком юной богини позволило развиться у младших сестры и брата определенной степени гениальности. Как ни странно, спецы тоже
