Тайна блаженной Катрин - Светлана Щуко

Я выглянула в окно кареты, чтобы в очередной раз отправить воздушный поцелуй Николасу. Его внимание ко мне проявлялось не только в словах, но и в делах: он буквально засыпал меня букетами полевых цветов.

Несмотря на то, что путь в Париж был долгим и утомительным, мы с Клэр не могли перестать строить планы на будущее. Мы были счастливы, несмотря на все трудности, и верили, что впереди нас ждет только лучшее.

Я довольная откинулась на мягкую спинку сиденья. Солнечные лучи проникали сквозь окно кареты, создавая на коже лёгкий золотистый оттенок. Я прикрыла глаза, наслаждаясь этим моментом покоя. Именно для меня всё складывалось просто идеально...

В Провансе мы провели две недели, за которые успели многое. Сначала мы сообщили графу Ксавье о преступной деятельности Шута, предоставив массу доказательств. На допросе Шут периодически впадал в агрессию, стараясь донести до графа всю правду, но его слова со стороны звучали как бред сумасшедшего, вызывая сомнения в здравости его ума. И потому граф снял с себя все полномочия судьи и отправил нашего родственника на королевский суд для дальнейшего разбирательства его судьбы.

Я вступила в свои права наследства, предоставив тот самый документ, который лежал в моей скрипке, которую, в свою очередь, с собой в поездку захватила моя заботливая нянюшка. Граф де Сансе подтвердил, что я являюсь его невесткой, и никаких других документов, подтверждающих мою личность, больше не потребовалось.

С Клэр всё оказалось гораздо сложнее. Несмотря на очевидное сходство, сомнения в том, что мы близнецы, не возникали. Однако подтвердить её личность на данном этапе было невозможно, так как свидетельство о её рождении отсутствовало и свидетелей тому не было. Мы решили отложить решение до прибытия в Париж. Так что на данный момент я стала единственной наследницей нашего родового поместья.

Тела из подземелья были вынесены для опознания и впоследствии захоронены. Арман выдал денежную компенсацию всем родственникам погибших. Были наняты слуги и несколько садовников, чтобы привести в порядок усадьбу и прилежащие к ней территории.

За этот период нас неоднократно приглашали на изысканные званые ужины, а также мы удостоились чести присутствовать на балу, организованном графом Ксавье в честь новоиспеченной владелицы усадьбы, то есть в мою честь.

За это время кошельки Николаса и Армана заметно опустели, так как они щедро тратились на наряды и драгоценности для Клэр и меня. Сестра всё эти траты воспринимала как должное, мне же было весьма неудобно в этой ситуации, ощущение, что я теперь вечная должница, настойчиво преследовало меня даже тогда, когда на балу виконт сделал мне предложение руки и сердца.

Я улыбнулась от приятных воспоминаний и открыла глаза, так как карета неожиданно остановилась и громкий голос большого Луи оповестил: «Привал!».

На расстеленном на земле большом пледе быстро организовали стол. В центре стоянки возвышался костёр, в котором на огне кипел котелок с кашей, щедро приправленной солониной. Аромат варева с примесью дымка мгновенно распространился по всей стоянке, вызывая у нас с Клэр настойчивое урчание в животе.

Нам с сестрой Арман строго запретил участвовать в готовке, ведь теперь мы считались дамами высшего света, невестами высокопоставленных господ. Это было необычно и немного забавно именно для меня: я постоянно пыталась куда-то влезть, чем-то помочь, чем неизменно вызывала улыбку у Николаса и недовольно поджатые губы у графа.

Эти, казалось бы, незначительные ограничения заставляли меня погружаться в размышления о том, что замужество могло бы превратить мою жизнь в череду монотонных задач: удовлетворение желаний супруга, продолжение рода и обязательные балы, которые я, даже будучи молодой девушкой, находила совершенно неинтересными. Светские мероприятия всегда вызывали у меня тоску и чувство усталости, и здесь, в новой жизни, моё отношение к ним не изменилось. Я осознавала, что такой образ жизни не даст мне возможности реализовать свои амбиции и стремления. Это противоречие между моими мечтами и реальностью вызывало у меня дискомфорт, близкий к разочарованию.

Николас мягко опустился рядом со мной. Его пальцы, тёплые и осторожные, бережно обхватили мою ладонь. Он нежно коснулся её губами, и я почувствовала, как по телу пробежала волна мурашек, словно лёгкий ветерок, ласкающий кожу. Он поднял голову, и его взгляд встретился с моим. В его глазах я увидела тень улыбки, смешанной с лёгкой тревогой.

— Катрин, любимая, — его голос был мягким, но в нём проскальзывало едва уловимое беспокойство. — О чём вы так глубоко задумалась? Стол уже накрыт, и все ждут только вас.

— Примите мои извинения, — с улыбкой сказала я, протягивая ему руку.

Он ответил на рукопожатие, но его взгляд оставался серьезным.

— У меня есть идея, — продолжил он, глядя мне в глаза. — Как насчет того, чтобы после обеда вы прокатились верхом? Это может помочь вам отвлечься от грустных мыслей и поднять настроение.

Я задумалась, чувствуя, как напряжение внутри меня немного спадает. Его предложение звучало неожиданно и весьма привлекательно.

— Звучит заманчиво, — наконец ответила я. — Я согласна. Но есть одна проблема — нет женского седла.

Виконт многозначительно приподнял брови, и в его глазах заплясали озорные огоньки. Он с лукавой усмешкой сказал:

— Думаю, для вас, сударыня, это совсем не проблема. И, наклонившись, прошептал мне на ухо: — Мужской костюм Катрин, надо признаться, на вас умопомрачительно сидит, особенно моя рубашка, я и в этот раз готов ею с вами поделиться.

Я мгновенно зарделась, воспоминания о так и несостоявшейся близости в поместье виконта вызвали во мне бурю эмоций. Глупо хихикнув, я пролепетала:

— Арман сочтёт это более чем неуместным для будущей жены виконта.

— Плевать на графа, вы будете моей женой, а не его, и только нам с вами решать, уместно это или нет.

Я резко подняла голову, встретив его пронзительный взгляд, и в моём сознании мелькнула мысль: «Может, мы и сумеем найти компромисс ещё до брака, но брачный контракт — всё же будет надёжней». Я лучезарно улыбнулась и ответила:

— Как скажете, господин виконт, я принимаю ваше предложение.

Николас отвёл меня в сторону после обеда, подальше от посторонних глаз. Он выглядел сосредоточенным, словно готовился передать мне нечто важное. Его глаза блестели, а на лице играла загадочная улыбка.

— Вот, — сказал он, протягивая мне свёрток.

Свёрток выглядел тяжёлым. Он был завёрнут в грубую холщовую ткань и перевязан бечёвкой.