Таро на троих - Анна Есина

Он лениво потянулся, и сколько волнительного томления было в его движениях, словно постановочная сцена из рекламы мужского шампуня или пены для бритья. Залюбовалась. Тут же взбесилась, пошла красными пятнами от злости.

— Эй, златовласка, шнелле-шнелле! Вертим окороками, машем крылышками. Ведунья всея Руси опочивальничать желает! — притопнула ножкой для наглядности.

Меня в момент поставили на место. Рывок, бросок и вот уже Зар встал ко мне вплотную. Схватил обеими руками за грудки, подтянул к своему лицу.

— Когда-нибудь додерзишь, — пригрозил, яростно раздувая ноздри.

— И что ты мне сделаешь? Нагонишь жути бесовскими чёрными глазами? — прорычала в ответ.

Хмыкнул. Сочный чувственный рот растёкся в усмешке.

— Страх — худший мотиватор. Необузданность толкает людей на отчаянные поступки, — выдохнул мне в лицо и содрал с моей головы полотенце.

Тут же запустил обе руки во влажные волосы и принялся массировать кожу головы, посылая по всему телу ультратонкие волны мягкого блаженства. Он свободно перемещал мою черепушку во всех направлениях и пробирался от висков к затылку, да ещё как-то умудрялся поглаживать макушку.

Я потерялась в силе его рук. Расслабилась настолько, что без колебаний подпустила к себе Тёмку. Он замер за моей спиной, умело накрыл ручищами плечи и стал проминать в идеальном ритме, чередуя уверенность с толикой нежности.

Массаж в четыре руки не просто захватил, я вся поплыла. Ментально и физически. Машинально вскинула ладонь, чтобы взяться за крепкое плечо блондина, другую завела назад и погладила брюнета по бедру.

— Нравится? — коснулся ушной раковины искусительный шёпот Зара.

— Очень.

— Хочешь продолжения?

— Да-а-а-а, — вытянула шею и подставила губы.

— Тогда перестань быть такой занозой, — посоветовал окаянный демон, и спальня вмиг опустела.

Заснуть долго не получалось. В голове роились самые разнообразные вопросы. Я привязала к себе двух демонов, прочтя заклинание на языке, которого отродясь не знала. Проверки ради залезла в браузер и запросила текст на греческом. Уставилась на отрывок из мифологического текста о Геракле:

Ἡρακλῆς µακρὸν χρόνον ἦν δοῦλος.

Νύκτωρ δὲ πάλιν αὐξάνεται.

Πολλοῖς δὲ ἐνιαυτοῖς ὕστερον ὁ Ἡρακλῆς σῴζει τὸν τῶν ἀνθρώπων φίλον καὶ φονεύει τὸν ἀετόν.

Необычные буквы (α, β, γ, δ, η, θ) привлекли внимание — они выглядели как смесь латинских и кириллических символов, но явно принадлежали другой системе письма.

Диакритические знаки (ударения, придыхания) создавали ощущение «древности» и сложности.

Строки казались ритмичными из-за чередования широких и узких букв, но смысл оставался полнейшей загадкой.

В чтении я не продвинулась дальше знакомых латинских букв, даже первое слово удалось прочесть лишь благодаря толкованию поисковика — знала, что этот текст о Геракле, поэтому интуитивно принимала «Ἡρακλῆς» за имя, хотя могла и ошибаться.

Женька в мой день рождения тоже без труда прочёл заморские словеса. Сомневаюсь, что ему раньше доводилось сталкиваться с этим наречием. Неужели сам гримуар обладал некой магией?

Вот додумалась же! Волшебство какое-то, скрытые способности у древних книг, демоны у меня в гостиной... Бред морщирогого кизляка какой-то! А поди ж ты, работает.

Перевернулась на другой бок, подсунула угол подушки под щёку и вспомнила ещё одну вещь.

«С властительницей так нельзя», — сказал Тёма брательнику, когда тот связал меня ментально и поволок к столику, словно цирковую собачку.

Кто такие эти властительницы и сколь безграничной властью они обладают над своими «подчинёнными»?

— Рабами, — поправил насмешливый мужской голос.

Вздрогнула и повернулась к двери, потом поняла, что услышала слова у себя в голове.

«Тёма?» — с опаской подумала и поёжилась во второй раз, когда «пришёл» ответ.

— Он самый, не дрейфь. Ты слишком громко размышляешь — это отвлекает.

Ну простите, ёксель-моксель! Вообще-то я у себя дома и имею полное право...

— Я не сержусь. Это Зар кипятится по каждому поводу. А мне ты кажешься очень милой. И красивой. Обожаю маленьких хрупких женщин с крепкой ноткой дерзости. Просто я теперь понимаю, почему на Востоке мужчины и женщины молятся по раздельности.

«А это тут при чём?» — гораздо спокойнее уточнила.

— Женский голос действительно соблазняет.

Как и мужской. Хотела бы я скрыть эту предательскую мыслишку, однако таким духовным практикам не обучена.

— Отвечая на твой вопрос: власть у тебя над нами безграничная. Печать, что на нас, обязывает подчиняться любой твоей прихоти.

Вспомнилось, как Зар без колебаний распахнул окно и сиганул с третьего этажа просто потому, что так ляпнула я в раздражении. А если мне стукнет в голове идея покричать: «Да гори оно всё синим пламенем!», прихвостни...

— Ай, женщина, что ты творишь с моим эго, — раздосадовано вздохнул Тёма.

«Так не подслушивай».

— Я бы с радостью. Но в глубине души надеюсь, что ты позовёшь к себе.

«Напрасно ждёшь. Вы оба не в моём вкусе. И вообще у меня уже есть отношения».

— Стась, ты можешь обманывать словами, но не мыслями. Парня у тебя нет. Последний секс был около шести месяцев назад. Ты темпераментная, яркая, только в качестве пары заведомо выбираешь мужчин гораздо слабее...

«Эй-эй-эй, достаточно! Глубокий психологический анализ моих поведенческих и сексуальных норм мне сейчас ни к чему».

— Тогда я просто добавлю, что мы оба в твоём вкусе. Наш внешний облик отображает все твои предпочтения.

«То есть это красивый фантик? А в истинном виде вы те самые пресловутые демоны с рожками, хвостами и копытами?»

— Закрой глаза.

Внутренний протест не заставил себя ждать, однако я его погасила и напомнила себе, что смогу отвадить инкуба одним лишь словом. Они ведь подчиняются мне безоговорочно. Если верить словам демона. Ахахах, какая ирония.

Смежила веки. Сначала донёсся шёпот, подобный шелесту чёрных крыльев в непроглядной тьме. Затем всё тот же искрящийся насмешкой бархатный голос позвал:

— Стась, вот он я.

Испуганно вжалась лопатками в изголовье и посмотрела прямо: не человек и не зверь, но воплощение соблазна и ужаса.

Его облик был искусно выточен, словно из мрамора, окроплённого кровью. Черты лица — безупречные, почти божественные: высокие скулы, тонкий прямой нос, губы, изогнутые в полуулыбке, от которой веяло сладковатым тленом. Но в глубине бездонных, мерцающих глаз таилось нечто чуждое человеческому — бездна, полная голодного огня и древней злобы. Зрачки, вертикальные, как у змеи, пульсировали в такт неслышимому ритму.

Кожа его отливала перламутровым блеском, будто покрыта тончайшей паутиной лунного света, но при ближайшем рассмотрении становилась видна её истинная природа: не гладкая, а испещрённая едва заметными чешуйчатыми узорами, переливающимися при каждом движении.

Волосы, тёмные, как беззвёздная ночь, ниспадали на плечи волнами, в которых то и дело проскальзывали блики, похожие на отблески пламени.