Фатум (ЛП) - Хелиантус Азура

Почему у тебя всегда получается разрушать всё прекрасное, чем ты владеешь?

Я опустилась на холодный пол ванной, всё ещё прижимая её к себе. Кончиками пальцев я погладила её мягкую головку.

— Прости меня, Ника, я не хотела. Я не хотела причинить тебе боль, — пробормотала я совершенно разбитая.

Ком в горле мешал говорить; казалось, я проглотила что-то, утыканное острыми колючками.

Поверженная самой собой, я прислонилась затылком к стене, но Ника уткнулась мордочкой мне в ногу, и мне почти почудилось, будто она говорит: «я здесь, я здесь ради тебя». Я взяла её на руки и спрятала лицо в мягкой шерстке; плечи мои дрожали, а сердце было выжжено дотла. Её запах успокоил меня ровно настолько, чтобы я перестала беззвучно — и без слез — всхлипывать, пока она наслаждалась моей лаской и постепенно засыпала.

Она была ленивой, обожала поспать, и это вызвало у меня слабую улыбку, когда я укладывала её в лежанку, чтобы дать ей спокойно отдохнуть.

Сбегая от самой себя (если бы это было возможно) и быстро спускаясь по лестнице, я столкнулась с Медом.

Он согнулся и методично собирал веником все осколки стекла. — Мед, не стоило. Я бы сама всё убрала.

Он обернулся со своей привычной доброй улыбкой. — Всё в порядке, Арья. Ты не человек, это правда, но душа у тебя человеческая. Это более чем нормально — иногда уставать, понимаешь? Время от времени тебе стоит позволять себе отдых.

— Я не… — я неловко почесала затылок. — Я даже не знаю, как это делается.

Его улыбка стала ещё шире, а когда он посмотрел мне за спину, она, казалось, расцвела ещё больше. — Как насчет горячего шоколада на троих?

Обернувшись, я встретила глаза цвета неба — ясного, безоблачного неба, которые знала в совершенстве.

Я кивнула и прикрылась улыбкой как щитом; он ответил тем же как ни в чем не бывало — будто мы всё те же Арья и Эразм, что и всегда.

Он сел на стул рядом со мной и положил голову мне на плечо. Моя рука сама собой нашла место на его белых, теперь совсем коротких волосах, нежно поглаживая их вопреки всем приказам мозга.

Мое сердце не желало ничего знать, оно действовало по своей воле.

Пока Мед готовил шоколад на троих, напевая какую-то незнакомую мне песню и двигаясь в такт, Эразм встал и принялся придирчиво выбирать кружки. У него был бзик: он должен был подбирать кружку к напитку и к каждому из нас в любой момент времени.

Когда их глаза случайно встретились, я стала свидетелем одной из самых прекрасных сцен в моей жизни: они оба одновременно потянулись друг к другу, и их губы соприкоснулись в робком поцелуе, после чего они отстранились и ещё какое-то время продолжали смотреть друг на друга с улыбкой.

Сердце у меня упало, когда я подумала, каково это — проживать любовь вот так, почти без страха перед собственными чувствами… с Данталианом.

Затем я опустила взгляд на свои руки, стыдясь этих мыслей, потому что поняла: в них нет смысла.

Нет смысла начинать что-то, не имея уверенности в том, какой будет финал.

Особенно когда впереди — неминуемая битва, угрожающая жизни каждого из нас.

Глава 22

Лесбия вечно при мне говорит обо мне лишь дурное. Пусть я подохну, когда Лесбия любит не нас! Признаки те же и мне: я её проклинаю нещадно, Но — пусть подохну, когда я не люблю её сам. КАТУЛЛ

— Я же сказала тебе, что добавила только соль!

Рут с измученным видом повернулся ко мне, неистово жестикулируя в сторону приготовленного им супа.

— Тогда почему он, черт возьми, почти оранжевый?!

— Откуда мне знать? Попробуй! Не думаю, что суп способен тебя убить.

Я посмотрела на него с раздражением, ощутив внезапное желание обхватить его шею руками и придушить. Тем не менее, я зачерпнула ложку.

Когда пряный вкус ударил по моим вкусовым рецепторам, я снова повернулась к нему и отвесила звонкий подзатыльник.

— Идиот, ты перепутал соль с куркумой! Ты читать не умеешь?

— Я никогда в жизни не варил куриный бульон, ладно?! Могла бы и сама приготовить, если тебе так приспичило.

— Я готовлю его уже несколько дней, Рутенис! — вскипела я. — Прости, что я наивно сочла тебя способным сварить простейший суп, пока я схожу в душ!

Он недовольно упер руки в бока. — Ты меня с Медом не путай, часом? Я тебе ясно сказал, что не умею готовить. И вообще, в чем проблема?

Я прищурилась. — В том, что я не знаю, любит ли он куркуму! Может, его от неё вывернет, или у него на неё аллергия, откуда мне знать?

— Да он практически в коме, Арья! — возмутился он.

Я уже собиралась его ударить. Я была в шаге от того, чтобы заехать ему кулаком по лицу.

К несчастью, в этот самый момент в комнату вошел Мед с недоумевающим видом, отвлекая мое внимание. Он подошел к нам парой широких шагов и тоже упер руки в бока, нахмурив лоб.

— В чем дело?

— Твой друг не может отличить соль от куркумы!

— Твоя невестка возомнила, что я бабуля в фартуке и бигуди, которая умеет варить идеальный куриный бульон!

Мы оба обернулись друг к другу, готовые испепелить взглядами, пока Мед, смирившись, качал головой с тенью улыбки.

— Ну и дети. Кончайте: ваши крики мешают Спящему красавцу. — Кивком головы он указал на Данталиана, всё еще неподвижно лежавшего на кровати.

— Он сварил куриный бульон с «курицей по-куркумски», — продолжала я поносить Рута.

Тот повернул голову ко мне и сузил глаза так, что синева его радужки стала едва заметна. — Опять? — прорычал он.

Я улыбнулась, готовая оскорбить его в ответ, но мой голос перекрыл хриплый бас.

— А мне нравится куркума.

Я перевела взгляд на кровать, на массивное тело, распростертое на ней.

— Данталиан? — потрясенно прошептала я.

Я медленно подошла ближе, почти опасаясь, что это сон. Видеть его очнувшимся, слышать его голос — это была буря эмоций, резкая и неожиданная.

Привычная дерзкая ухмылка тронула его губы. — Скучала по мне, да?

Рут задорно хмыкнул и бросил на меня победный взгляд, от которого мне снова захотелось его стукнуть. — Вот, видела? Моя миссия здесь окончена!

Он исчез в коридоре вместе с Медом прежде, чем я успела в него чем-нибудь запустить.

Всё еще пребывая в шоке, я погладила Данталиана по волосам — как делала это маниакально все последние дни, о чем он, конечно, не догадывался. Я присела на край кровати, рядом с ним. — Как ты себя чувствуешь?

Он попытался приподняться, чтобы опереться спиной о изголовье. — Считай, нормально. Только жарковато как-то.

— Еще бы. — Я озабоченно нахмурилась. — У тебя до самого утра была жуткая лихорадка.

С моей помощью он проглотил полную ложку бульона. Кажется, вкус его удовлетворил, и он не стал жаловаться. К сожалению.

1:0 в пользу Рутениса.

— Давно я в таком состоянии? — спросил он.

— Около недели.

Он удивленно округлил глаза, смакуя еще одну ложку бульона. — Долго же я восстанавливался для демона.

— Ну, без моей крови ты бы провозился вдвое дольше. — Я смущенно откашлялась и заметила, как он замер с ложкой на полпути.

— Ты дала мне свою кровь? — Я кивнула, не зная, какой будет реакция. — Значит, теперь мы…

— Связаны крепче, чем раньше, — закончила я за него и собрала волосы в низкий хвост.

— Мост между нами восстановился. Теперь он прочный, без единой трещины. — Он не сводил с меня глаз.

На пару минут в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь стуком ложки о края миски.

— Думаю, я должен тебя поблагодарить. Ты спасла меня.

— Не совсем. Просто ускорила исцеление.

Он положил свою большую, теплую и загорелую ладонь на мою — тонкую и чуть более бледную. Это прикосновение, с виду простое, но первое за все эти дни, прошило меня мурашками до самого копчика. Будет ли преувеличением сказать, что я немного по этому скучала?

— Спасибо, Арья. Я благодарен тебе за всё, что ты для меня сделала. — Его хриплый голос звучал странно, почти растроганно. Он не выдержал визуального контакта и опустил глаза в тарелку.