Душа на замену - Рада Теплинская
— Я… я даже не знаю, — признался он, и в его словах слышался внутренний конфликт, — чего я сейчас хочу больше: разорвать этого лжеца Виллема на части или искренне поблагодарить его. С одной стороны, как мог кто-то так отвратительно обращаться с Драконочкой? И всё же, с другой стороны… если бы не он и его чудовищные поступки, мы могли бы никогда не найти тебя, вообще никогда не встретиться'.
Его голос смягчился на последних словах, и он с новой силой прижал меня к себе — отчаянное, почти испуганное объятие, как будто кто-то пытался меня отнять. Это был жест, выражающий глубокую привязанность и любовь, способную защитить.
Чтобы разрядить напряжённую атмосферу и продолжить свои признания, я перешла к следующему секрету.
— Есть кое-что ещё, — пробормотала я, снова протягивая руку к запястью Емриса. Взяв его за запястье, я нежно погладила место, где едва виднелась маленькая замысловатая татуировка в виде сердца. Когда мой палец коснулся рисунка, я почувствовала знакомое тепло, и внезапно крошечное сердце запульсировало неземным золотым светом, а под кожей стали видны тонкие золотые нити. Зрелище было завораживающим и сразу привлекло ошеломлённое внимание Емриса.
На мгновение я насладилась его искренним удивлением, откровенным шоком, отразившимися на его красивых чертах. Его глаза расширились, зрачки сузились, и он даже приподнялся со своего расслабленного кресла и наклонился ближе, пристально вглядываясь в светящуюся метку на его запястье. На его лице читалась удивительная смесь благоговения и полного замешательства.
Увидев его реакцию, Блейн, заинтригованный, убрал правую руку с моего плеча. Он повернул ладонь вверх и выжидающе протянул её, и хотя его глаза всё ещё были затуманены остатками гнева, в них читалось любопытство. Я не стала заставлять его ждать. Я нежно коснулась пальцем тыльной стороны его ладони чуть выше запястья, и маленькое золотое сердечко, такое же, как у Емриса, ожило и ярко засияло на его коже.
Емрис, совершенно сбитый с толку, медленно оторвал взгляд от своего светящегося запястья и посмотрел мне в глаза. В его изумлённом взгляде читался немой вопрос.
— Рина, — выдохнул он едва слышным шёпотом, — что… что это значит?
Я могла лишь беспомощно пожать плечами в знак искренней неуверенности.
— Я не знаю, — призналась я, глядя ему прямо в глаза. — Я могу только догадываться… у меня такое чувство.
72
Позади меня с губ Блейна сорвался звук, который был скорее глубоким, протяжным вздохом, чем настоящим вопросом, наполненным зарождающимся осознанием и почти благоговейным удивлением:
— А твой?..
Я высвободила правую руку из-под одеяла, в котором она была крепко зажата, и медленно, почти с трепетом погладила своё запястье. Под лаской моих пальцев на коже вспыхнули, озарившись мягким золотым светом, два изящных переплетённых сердечка — знак нашей связи, нашего тройственного союза, который я так долго скрывала. Рядом с ними, блестя тонкой паутинкой, проявился подаренный мне браслет. Я подняла взгляд на Емриса, ожидая его реакции.
Его глаза, до этого полные нежности, расширились от потрясения. Он ахнул, словно у него перехватило дыхание, затем его взгляд метнулся к Блейну, который тут же все понял. И уже через секунду я оказалась в плену их объятий — крепких, горячих, полных необузданного чувства. Они прижимали меня так крепко, что я чувствовала каждый мускул их тел. Горячие губы обоих братьев искали мои, сменяя друг друга, целуя щеки, шею, рот, шепча в унисон: «Как мы тебя любим…» как ты нам нужна… мы тебя не отпустим, никогда. И никому не позволим тебя забрать. Их слова, словно заклинания, проникали в каждую клеточку моего существа, заставляя дрожать от восторга и облегчения.
Руки Блейна, до этого сдерживаемые, теперь двигались всё жарче и настойчивее, скользя по моей спине, бёдрам, забираясь под одеяло. Он расстёгивал крошечные пуговички на моей ночной рубашке, и от его прикосновений по коже бежали мурашки. Емрис, не прерывая нашего глубокого, пьянящего поцелуя, помогал ему, и его собственные руки присоединились к ласкам, завершая начатое. Голова кружилась от их запаха, прикосновений, поцелуев. Я чувствовала, как по венам разливается огонь, сжигающий остатки сомнений и страхов. В этот момент я осознала, как невыносимо мне не хватало Яна все эти ночи.
Хотя с Емрисом мне было безумно хорошо и удивительно полно, без Блейна наш союз оставался незавершённым, словно прекрасная мелодия без одной, самой важной ноты. Сегодня, казалось, инициативу взял на себя Блейн, его нетерпение было почти осязаемым. Емрис, видимо, понимая всю глубину его желания, старался лишь помогать ему, его прикосновения были чуть мягче, чуть более внимательными, но не менее желанными.
От ласк в четыре руки, от этой симфонии прикосновений я просто растеклась по кровати, превратившись в податливую массу наслаждения. Жаркий шёпот, то срывающийся с моих губ, то скользящий по шее, смешивался с низким стоном Блейна и мягким, убаюкивающим дыханием Емриса. Нежные и ласковые прикосновения Емриса, словно бальзам, умиротворяли и успокаивали, в то время как нетерпеливые и требовательные прикосновения Блейна разжигали дикое пламя. Даже с закрытыми глазами я безошибочно различала их — настолько уникальными были их ласки, их энергия.
Воздух вокруг нас наполнился смешанным ароматом можжевельника, исходящим от Блейна, с цитрусовыми нотками и лёгкой горчинкой бергамота, присущей Емрису. Этот букет был таким пьянящим, таким необходимым для меня сейчас, таким родным и знакомым до каждой клеточки души. Я ощущала горячую, обжигающую кожу под своими ладонями, чувствовала знакомое и такое необходимое тело Блейна над собой, его вес, его силу.
Блейн опустил голову, и его губы накрыли вершинку моей груди, лаская сосок. От вспыхнувшего удовольствия я выгнулась дугой, крепче прижимаясь к нему, словно стремясь стать с ним единым целым. Из его груди вырвался глубокий стон, и одним движением он вошёл в меня, наполняя до краёв, заполняя ту пустоту, которая мучила меня столько времени. Его тело дрожало от нетерпения, от остроты момента, но он остановился, задержав дыхание, чтобы убедиться, что мне не больно. Но боли не было — было лишь неистовое желание двигаться. Я начала хныкать, ёрзать под ним, обхватывать его бёдра ногами, чтобы ещё сильнее притянуть к себе, ещё глубже впустить в себя.
Его расширенные до предела зрачки, отражающие безумную страсть, красноречивее слов говорили о том, насколько он возбуждён.
