Нерушимые узы - Джей Бри
Исчезли подозрительные взгляды и перешёптывания среди членов сообщества. Пропали взгляды, полные страха, и та очевидная манера переходить на другую сторону улицы без единого слова, если мы шли навстречу, — словно они думали, что действуют незаметно.
Исчезло разделение, которое когда‑то ощущалось очень остро, пусть даже проявлялось тихо, исподволь.
Через несколько дней я спрашиваю об этом Норта, и ему требуется мгновение, чтобы ответить:
— Вивиан Бентли был высокоуважаемым членом нашего сообщества — не только в глазах совета или Так‑команд, но и среди семей Нижнего уровня. Он жертвовал много денег на благотворительность. Помогал с продовольственными акциями, а он и его Группа Привязанных помогли многим семьям, находящимся здесь, обрести безопасность. Во время беспорядков в семидесятых он был молодым оперативником Так и тогда сделал себе имя. Здесь нет ни одного человека, кто бы не оплакивал его смерть, кто бы не был готов увидеть, как виновные предстанут перед правосудием. Есть веская причина, почему его выбрали руководить обучением Так в Дрейвене, и она не имела ничего общего с кумовством. Он был хорошим человеком, который не заслуживал той смерти, что ему досталась.
Норт отводит взгляд, глядя на документы, уже подготовленные для восстановления Учебного центра Так.
Как только Гейб проснулся и спустился вниз, он вместе с дядей и Нортом занялся планами. Восстановление выходит на первый план по сравнению со всем остальным — из‑за серьёзной необходимости обеспечивать безопасность жителей Убежища. Без учебного центра мы не сможем принимать новых оперативников в ряды, а без новых оперативников мы быстро потеряем наши оперативные группы. Единственное, что важнее этого места, — столовая, и то лишь потому, что повару нужно достойное место для готовки.
Я беру у Норта планы, за которыми Гейб меня сюда и отправил, а затем хлопаю его по плечу — небольшой жест уважения к горю, которое он так явно испытывает по человеку, многому его научившего и бывшего очень важной фигурой в его жизни. Он кивает мне в ответ, молча благодаря, а затем возвращается к другим листам бумаги, оставляя меня разбираться самому, как выйти, без лишних слов.
Всего несколько месяцев назад это бы меня разозлило, но теперь я вижу всё именно таким, какое оно есть. Сейчас не время для пустых разговоров, для красивых слов, когда он чувствует себя настолько разбитым из‑за всего происходящего. Сейчас время действовать, работать над этим или делать мир лучше — чего бы это ни стоило.
Я сажусь на один из квадроциклов внизу и медленно направляюсь к остаткам Учебного центра Так. Там уже постепенно появляется большой мемориал из цветов. Я никогда особо не замечал, чтобы кто‑то что‑то оставлял, но здесь уже сотни букетов и венков — все они собраны в задних садах или во время тихих прогулок. У каждого — карточка с соболезнованиями, они создают яркие вспышки цвета на фоне сурового серого бетона.
Это дань сочувствия и скорби по человеку, который значил так много.
Я нахожу свою Привязанную среди завалов: она стоит, уперев кулаки в бёдра, и оглядывает оставшийся хаос. Глаза у неё красные, а щёки раздражены от того, как часто она вытирала слёзы. Это разбивает мне сердце и вызывает желание врезать кому‑нибудь в лицо и сломать его за то, что посмели так её ранить. Вот только человек, сделавший это, уже мёртв — он лишил себя жизни, чтобы однажды вернуться. Меня это не злит, злит лишь то, сколько жизней он унёс с собой.
Пусть надеется, что не в этой нашей жизни.
Я наблюдаю, как другие члены сообщества работают вокруг нас и все невольно тянутся к моей Привязанной, словно она их притягивает. Однако они никогда не подходят к ней вплотную. Оставляют вокруг неё небольшой круг, будто на пути стоит какой‑то барьер.
Раньше я этого не замечал.
Я всегда тратил слишком много времени, бросая на людей злые взгляды и пытаясь держать их как можно дальше от неё — ради её безопасности, но ещё и потому, что я её жажду. Я хочу всё её время и внимание. Я жажду самого её вида до такой степени, что злюсь, когда кто‑то ещё находится рядом с ней. Теперь, в этот момент, когда всё сообщество оплакивает Вивиана и пытается собраться заново, я вижу всё таким, какое оно есть.
Они, конечно, её боятся, но часть этого страха определённо смешана с уважением.
Они все знают, на что она способна, и естественно, что они этого боятся, но они также понимают: их безопасность зависит от её способностей.
В каком‑то смысле так было всегда.
Дрейвены неустанно работали годами. Они вложили миллиарды долларов в этот город, все трудились ради безопасного сообщества и мира, искали способ справиться с Сопротивлением, но в конце концов тени могут сделать лишь так много. Они не всепоглощающие. Они не могут останавливать людей на их пути за сотни миль.
Они не могут того, что может Олеандр.
Я встречаюсь взглядом с одним из строителей — он на мгновение вздрагивает, а затем почтительно наклоняет голову и подходит ко мне, начиная указывать на участки, требующие работы. Он ведёт себя уважительно, но при этом разбирается в деле куда лучше меня. Когда я внимательно его слушаю и начинаю действовать согласно указаниям, я чувствую не только его облегчение, но и одобрение.
На мгновение мне кажется, будто я внезапно очутился в теле Гейба — именно так все относятся к нему. Внезапно всё становится мне понятно. Он всегда работает со всеми в сообществе, независимо от того, что о нём шепчутся за спиной. Он игнорирует это, выбирает достойный путь и просто занимается делом.
Мне никогда не приходило в голову вести себя так же или выстраивать отношения так, как это делает он. Но когда другие строители и члены Так‑команды начинают подходить ко мне и тихо обсуждать разные вопросы, я ловлю себя на том, что втягиваюсь в это.
Норт потратил огромное количество времени, чтобы сделать Убежище безопасным местом для всех; он вложил в это уйму ресурсов, денег и сил. Я знаю, что Оли не собирается уезжать, даже когда мы разберёмся с Богосвязанным.
Теперь это её дом.
Если мы собираемся и дальше жить здесь с этими людьми, я не могу вечно запираться с ней в особняке, как бы заманчиво это ни было. Возможно, мне не
