Жена светлейшего князя - Лина Деева

Первый и единственный проход в иной мир закрылся. И почти наверняка — навсегда.

Глава 74

Сидеть на каменном полу было на редкость удобно. Без творимой волшбы в зале Источника царил приятный полумрак, а запах прошедшей грозы и тяжесть на запястьях практически исчезли.

— Не жалеете?

Я отрицательно мотнула головой и завозилась, поудобнее устраиваясь в надёжном кольце рук, ставшем для меня целым миром. Какое удивительное чувство: я дома, и всё правильно. Всё единственно правильно, и по-другому просто не может быть.

Однако кое-что мешало мне расслабиться до конца.

— Нам, наверное, нужно выбираться? — неуверенно уточнила я. — Уходить из замка или хотя бы узнать, что творится наверху?

— Уходить поздно, — беспечно отозвался муж. — Да и некуда, по большому счёту. А узнать, что творится, можно и отсюда. Взгляните.

И он призвал силу Источника, делясь со мной тем, что видел сам.

Мы стали замком — древним и величественным, чьи корни прятались глубоко под скалой, а шпили сверкающими пиками пронзали густую лазурь последнего месяца лета. Непобедимой крепостью князей де Вальде, в распахнутые ворота которой сейчас не без опаски входили отряды вражеской армии. С пустоши перед крепостной стеной за ними настороженно наблюдал Бальдоэн Великий в окружении соратников, среди которых затесался и Леопольд де Шеро. Лишь Великого магистра отчего-то не было, и это, похоже, добавляло монарху мрачности.

— Никого, Ваше Величество! — бодро доложил подскакавший к королю виконт… то есть граф д'Аррель. Бальдоэн едва заметно кивнул и тронул коня в сторону замка.

— Куда они могли подеваться?

Спешившийся на замковом дворе король не глядя бросил поводья кому-то из челяди и с прищуром посмотрел на высокий и загадочно молчаливый донжон.

— Твои соображения, Шеро?

— К сожалению, Ваше Величество, — слезший с лошади герцог отёр лоб кружевным платком, — я мало бывал в замке Источника. Знаю только, что под ним есть обширные катакомбы — возможно, там имеется и подземный ход.

Широкие брови монарха ещё сильнее сошлись на переносице.

— Но какой смысл уходить из хорошо защищённого замка? И, главное, куда?

— Может, у них кончились припасы? — робко предположил де Шеро в ответ на первый вопрос.

— Чушь! — отмахнулся Бальдоэн. — Они были превосходно подготовлены к осаде, и когда я узнаю, кто выдал им наш план…

Он резко оборвал речь и зашагал к двери в донжон, едва не высекая каблуками искры из плотно подогнанных друг к другу булыжников двора.

Княжеский кабинет был пуст — точно так же, как и все прочие комнаты. Западный ветерок залетал в открытое окно и, убедившись, что играть здесь совершенно нечем, разочарованно вылетал обратно.

— Проверьте ящики, — отрывисто распорядился король, и самовольно прибившийся к свите граф д'Аррель бросился к столу выполнять приказание.

— Ничего, Ваше Величество!

— Кто бы сомневался, — пробормотал Бальдоэн, и в этот момент в кабинет почти ворвался герцог де Ла Ренн.

— Ваше Величество, где моя дочь?! Ваши шпионы утверждали, что она в замке, её вещи здесь, но в комнатах лишь разбитое стекло!

— Откуда я знаю, Ла Ренн? — огрызнулся король. — Замок в принципе пуст, если ты не заметил.

— Но, Ваше Величество!..

— После.

Бальдоэн стремительно вышел из комнаты, и будь он простолюдином, это наверняка назвали бы «сбежал».

— Расползлись, как тараканы, — брезгливо заметила я словами Крис. И поспешила продолжить, чтобы отвлечь внимание: — Скоро ведь и сюда доберутся, да?

— Не успеют, — хладнокровно отозвался Геллерт. И заглянул мне в глаза: согласна ли?

Души коснулась печаль об искорке новой жизни, которую вновь не удастся сберечь. Впрочем, есть ли она, не погасил ли её Родник, призванный поддерживать узор перехода?

Я спрятала лицо у Геллерта на груди.

— Конечно.

— Мы погибнем.

Я едва заметно шевельнула плечами: пусть.

Муж тихонько вздохнул.

— Ну хорошо. Только мне снова понадобится сила Родника — сам я сейчас не смогу заставить даже штукатурку осыпаться.

Я согласно кивнула и в последний раз расстегнула замочки браслетов.

Мы снова были замком — каждым его камушком, трещинкой, раствором между камнями, черепицей на крышах. Целиком, от остриёв шпилей до глубочайшего из подвалов, от донжона до внешнего кольца крепостных стен.

Невзятым замком, несмотря на сновавших по его галереям и переходам чужаков.

— Кристин. Простите за всё.

— Давно простила.

И ворота с лязгом захлопнулись — сами собой.

Крепость содрогнулась, будто просыпаясь от многовекового сна. По её толстым стенам побежала паутина трещин, опоясывая башни и галереи. Посыпались камушки, заметались попавшие в ловушку люди и кони. Не обращая на них внимания и поднимая в воздух облака серой пыли, замок начал медленно оседать, и за его оглушительным грохотом невозможно было расслышать многоголосый вопль отчаяния.

— Люблю вас.

— И я.

А потом мой мир окутала тьма.

Эпилог

Мириады серебристых искр над головой — столько я видела только здесь, в горах, где земля тянется к небу каменными пиками, а оно склоняется к ней бархатным пологом.

— Почему серебристых? Они разноцветные, и не искры, а шарики.

Пузыри. Радужные пузыри, величаво движущиеся сквозь предвечную темноту.

— Красиво.

— Очень. А теперь взгляните туда.

Я обернулась и совсем по-детски, как когда-то у Безмолвного водопада, ахнула:

— Источник!

Я видела его дважды, но таким — впервые. Многоцветное тёплое сияние, не имеющее формы, но с ослепительной сердцевиной. Восторженный, радостный хорал, от которого увлажняются глаза и неровно бьётся сердце. То, что дарует жизнь всем мирам.

— Выходит, мы умерли?

Мы с Геллертом переглянулись, и он с сомнением ответил:

— Как-то не похоже.

А затем наклонился и поднял лежавшие у моих ног браслеты из алюминиума. Надел их мне на запястья, и я наконец осознала, что до этого сквозь меня полноводно текла сила Источника. Мимоходом удивилась, что совсем не чувствую истощения, и задала новый, более важный вопрос:

— Тогда что случилось?

«Лёгкого вам пути через Источник!»

— Думаю, нас выкинуло наружу, — муж говорил, будто сам не верил этому до конца. — Всё-таки мы были в месте, где Источник пробивается в наш мир…

Мы дружно посмотрели на переливающийся Источник, и в его мелодию вплёлся весёлый смех.

— То есть, — медленно начала я, — мы живы и находимся в пространстве между мирами? И, если захотим, можем вернуться?

Один из пузырей вдруг приблизился к нам. В его цветах было больше синих оттенков, а в музыке — виолин и цимбал.

— Или можем отправиться вслед за нашим народом, — подхватил Геллерт, и к нам подплыл другой пузырь, переливающийся оттенками от изумрудного до малахитового. Он звучал трубами и свирелями.

«Или в мир Крис».

Я не