Властному дракону по вкусу злодейка - Анита Жарова

Как хроника создала петлю, где раз за разом повторялись события, останавливаясь на точке невозврата и резко откатываясь назад.

Она стирала память — мою, его, всех, кто был записан в романе. Кроме регента.

Даже для нее книжный мир стал ловушкой.

Я кивала, но понимала — не все сейчас доходит.

Некоторые истины нужно прожить телом, прежде чем принять разумом.

Только сейчас до меня доходило: я все это время была не в книге.

Я была в реальном мире, превращенном в замкнутую петлю.

Вода в ванной постепенно остыла, а я не заметила. Жар, исходящий от мужчины, согревал лучше кипятка.

Мне все равно казалось, что он не все рассказал. Или о чем-то предпочел умолчать.

Было чувство, что он злится.

Заподозрила, что дело в Талисе.

До сих пор не могла понять, чем он меня привлекал. С самого начала было очевидно, что он герой не моего романа.

Правда, было подозрение, что мои чувства к Талису во многом тоже были ловушкой сюжета, которую я сама не пыталась разорвать.

— Люблю тебя, — оказавшись в постели, я завалилась на дракона, сама потянулась к его губам. Параллельно рукой удерживала полотенце, в которое старательно куталась. Стеснялась.

Он вопросительно изогнул бровь. Кажется, ему самому было непривычно от меня слышать признания.

— Люблю…люблю…

Сильные руки сжались на моей талии, удержали. Черные зрачки поймали мой взгляд, отчего пространство мгновенно заискрило.

Он всматривался, словно касался того, что было скрыто. Моей души.

Я тоже смотрела. Изучала свое отражение в его зрачках.

Нет. Он злился не из-за Талиса. Во всяком случае, сейчас он о нем даже не думал. Дело было в другом.

— Почему ты злишься?

— С чего ты взяла?

— Предполагаю. Чувствую, что тебя что-то гложет.

Негромкая усмешка и на выразительных губах мужчины заиграл оскал.

— Расскажи, — настояла, коснулась кончиками пальцев линии его рта. — Я хочу понять. Узнать тебя лучше.

Мое отражение в его глазах потемнело. Не померкло, а именно потемнело. Он явно не хотел говорить. Я думала и не скажет. Шумно прогнал воздух через легкие и…сдался.

— Мне не понравилось, что я мог стать твоим палачом. И не понравилось, что я не мог тебя вспомнить, — произнося каждое слово вкрадчиво и четко, он тоже потянулся к моему лицу, обхватил его ладонями.

Я чувствовала едва ощутимую горечь от сказанного. И мне хотелось раствориться в его прикосновениях.

А затем дракон провел большим пальцем по моим губам, надавил на краешек, губы раскрылись со вздохом. Он потянулся вперед и с голодом, страстью прижался своим ртом к моему.

Я ответила. Чувствуя, как ниже пупка закручивается тугой узел.

Пальцы сами сжались на его плечах, дыхание предательски сбилось.

Он углубил поцелуй, задержался и в этом мгновении было больше обещаний, чем в любых словах.

Я забыла почти обо всем.

Кроме…

— Узел Душ, — разорвав первой поцелуй, опустила руку к его груди, нащупала выступающий над бронзовой кожей металл. — Я хочу его снять.

Пальцы мужчины перехватили мою кисть до того как я успела вытащить золотого «паука».

— Но почему? — опешив, смотрела на него сверху вниз. А казалось, что все наоборот, это он возвышается надо мной.

В этот миг он взглянул на меня так, что перехватило дыхание.

— Ты так и не поняла, Мел, — Рейзар криво усмехнулся и сам потянулся к артефакту. Одно движение и что-то хрустнуло. Следом «паук» поблекнув, упал на простыни.

Сказать, что у меня округлились глаза — ничего не сказать.

— Как?

— Мы и так были связаны, Мел. Ты и я. Узел Душ лишь усилил существующее.

— Подожди…, — я часто захлопала ресницами. Нервные окончания замерцали, переваривая. — Выходит, ты сам мог в любую минуту снять артефакт?

— Мог.

— Почему не сделал?

— Не хотел.

Глаза дракона опасно сверкнули, с голодом обласкали мои черты и…

Ладони сжали мои бедра, опрокинули на кровать. Секунда и я лежала на спине, а он навис сверху, подминая меня под себя. Отсекая воздух, пространство, возможность думать.

Сердце забилось часто-часто. Кровь вспыхнула, превращаясь в лаву.

Он задержался в считанных миллиметрах от моих губ. Касаясь лишь дыханием. Смотрел так, словно решал не за меня, а вместе со мной.

Моя рука дрогнула и сама скользнула к его торсу — туда, где раньше чувствовался холод артефакта.

Где теперь просто билось сильное сердце.

Моргнула. Медленно.

Он зарычал, перехватил мое запястье и не глядя отвел в сторону. Другой рукой провел по коже — спокойно, уверенно. Не проверяя. Зная.

Сначала поцеловал мой лоб. Мягко. Словно успокаивая.

А потом…припал к моим губам, сразу жадно, дерзко, взрывая сознание.

Я окончательно потерялась в ощущениях.

Остальной мир исчез, все самое значимое в этот миг сократилось до размеров этой комнаты. Сузилось до прикосновения его рук и губ.

Я выдохнула. С трепетом прикрыла ресницы.

Что-то внутри меня окончательно встало на место.

И впервые поняла: меня здесь не держат. Я здесь — остаюсь.

Книга ничего больше не решает. Только я и он.

________________

Дорогие читатели, вас еще ждет эпилог

Эпилог

Месяц спустя

— Сестрица! — Дориан взволнованно улыбнулся. Протянул руку, помогая выбраться из экипажа. — Мама немного захворала, но обещала спуститься.

— Это замечательно. Надеюсь, ничего серьезного?

Дориан не сразу расслышал вопрос. Заметно нервничал, переступая с ноги на ногу. Затем вопросительно вскинул брови и отмахнулся.

— Ой, да все хорошо. Просто легкая простуда.

— Фух, ну тогда я не переживаю.

Вообще, я сама чувствовала себя неуютно. Волнение сбивало мысли и слова.

Дориан суетился рядом, приглашая меня войти в дом, а я замерла, подняв глаза на фамильный особняк Крейнов.

Чужой дом с чужими людьми, которых я однажды назвала своей семьей.

Все они были живы.

И от этой мысли становилось теплее.

Еще одна страница проклятого сюжета, которую удалось сломать и переписать.

Никто из Крейнов не погиб.

Один нюанс — они не были моими родственниками.

После уничтожения хроники все встало на свои места. Мои воспоминания вернулись.

Семейство Крейнов приняло меня в семью после того, как я оказалась в новом мире.

Кифария давно хотела дочь, но боги не дали благословения.

А тут я…собственной персоной.

Неизвестно откуда взявшаяся сирота.

Отец семейства Мортион и дядя Ферлон поддержали идею Кифарии и меня представили ко двору.

Так я