Беглая жена дракона. Наследница проклятого поместья - Адриана Вайс
Прибыв в город, мы разворачиваемся на привычном месте и расставляем лотки. Сильви принимается звонко зазывать народ, а я натягиваю на лицо какую-никакую улыбку, чтобы не отпугивать никого своей мрачной миной.
В таком состоянии проходит весь день: к нашей телеге подходят покупатели, мы предлагаем им десерты из вишни. Иногда возвращаются уже знакомые люди, которые покупали у нас сладости накануне. Кто-то восторженно спрашивает: «Ох, а можно мне теперь купить еще это и вон то? Вчера я не успел, они быстро закончились». А кто-то искренне нас благодарит: «Вы просто волшебники! Моя теща после ваших сладостей сама на себя была не похожа! Ласковая такая стала, как котенок!»
Я киваю, благодарю их, желаю приятного аппетита, щедро делюсь водой с теми покупателями, которые сразу же накидываются на наши сладости, но более-менее возвращаюсь в реальность когда Рафаэль внезапно громко возвещает:
— Ну, поздравляю вас! Сегодня мы продали практически все подчистую!
Моргнув, я обращаю внимание, что солнце уже клонится к закату, а практически все наши корзинки и правда опустели.
— Вот это да, — вырывается у меня само собой, а я чувствую как настроение понемногу поднимается. Да, проблемы с лабиринтом и амулетом по-прежнему остаются нерешенными, но у нас хотя бы есть шанс поправить финансовые дела поместья быстрее, чем мы планировали сначала. А сейчас нам это просто необходимо.
На обратном пути мы снова заезжаем в несколько кондитерских лавок, куда вчера давали пробные образцы. И на удивление часть владельцев соглашается заказать у нас десерты — кто-то, чтобы разнообразить ассортимент, кто-то даже для себя, потому что оказался в восторге от вкуса нашей «пресной» вишни, которую мы умудряемся превращать в яркую, сочную начинку.
— И попробуй только сказать, что день не пошел лучше, чем ты планировала, — ухмыляется Рафаэль, легонько толкая меня плечом, когда мы забираемся в телегу, чтобы поехать обратно.
— Да… да, ты прав, — произношу с оттенком облегчения. А изнутри поднимается волна воодушевления. Я, наконец, чувствую, что улыбка, коснувшаяся моих губ, настоящая, живая и искренняя.
А тут еще Рафаэль подсчитывает выручку, с учетом денег, которые мы получили от кондитеров. Набегает действительно неплохая сумма. Когда Рафаэль ее озвучивает, у Сильви натурально загораются глаза:
— Мы богаты! — восторженно выдыхает она.
— К сожалению, наоборот, — грустно усмехаюсь я, — Этого не хватит даже чтобы погасить долги.
Пользуясь случаем, я прошу Рафаэля составить список кредиторов в порядке важности, чтобы самым проблемным — тем, что наравне с графом Рено поднимают больше всего шуму — уже выплачивать деньги хотя бы только частями.
Сразу после возвращения обратно в особняк и разгрузки телеги, я тихонько отлучаюсь. Ведомая неосознанным желанием, я бегу по тропинке, чуть дрожа от вечерней свежести и внутренней тревоги. Под ногами шуршит мелкая галька, и чем ближе я к тому месту, где раньше была зелёная арка, тем сильнее сжимается моё сердце.
Моим опасениям суждено подтвердиться: на месте, где прежде открывался узкий проход, теперь возвышается глухая стена зарослей. Нет ни единого намёка на арку или проход — точно кто-то специально залатал любой просвет.
При моём приближении листья лишь шуршат, то ли приветственно, то ли предупреждающе.
Глядя на нее, я снова вспоминаю свои необычайно яркие и живые сны. И, неуютно переминаясь с ноги на ногу, задумываюсь, а может ли мой дар показать не только будущее, но и прошлое? И что, если тот женский голос, что просил "не оставлять его", принадлежал той самой девушке, погибшей много веков назад?
Однако, по-прежнему не совсем понятно, кого она имела в виду. Если мага, то он же давно погиб…
Мое сердце болезненно сжимается, и я, подчиняясь внезапному порыву, вплотную подхожу к зеленой стене и прикладываю к ней ладонь. Листья чуть дёргаются, будто злятся, но тут же замирают. В воздухе пахнет вечерней прохладой, чуть сладковатой от садовых цветов.
— Ноэ, — шепчу я тихо, — Я не знаю что для тебя значит тот амулет и не знаю зачем он тебе, но я понимаю, что он для тебя очень важен. Я хочу, чтобы ты знал, не смотря ни на что, я не испытываю к тебе зла. Напротив, если чем-то обидела, то прости, я не хотела… Мне не нужна та сила, которую ты хранишь, мне бы для начала со своей разобраться… Да, возможно, эту силу многие хотят заполучить, но моя цель — защитить поместье, людей, что в нем живут… да и тебя, как бы глупо это ни звучало.
Я слышу своё собственное дыхание, гулкое в вечерней тишине. Никакого ответа не следует, только ветви медленно колышутся. Даже нельзя сказать слышит ли меня сейчас Ноэ или я сейчас говорю сама с собой.
— Я… очень хотела бы поговорить с тобой в спокойной обстановке, узнать побольше о моей тётушке. Я никогда её не видела и мало что знаю о ней, поэтому и была бы рада любой информации.
Я еще некоторое время стою, вслушиваясь в окружающие звуки. Но стихает даже шорох листьев на ветру — теперь меня будто окружает полнейшая пустота.
— Хорошо, — наконец, вздыхаю я, отнимая руку от зелёной изгороди, — Если ты не хочешь сейчас говорить, я пойму. Но… я буду ждать. Если передумаешь — я здесь.
Возвращаясь в особняк, меня перехватывает Килиан. Повар уже приготовил новую порцию сладостей на завтра, но почему-то он все равно выглядит обеспокоенно.
— Мадам Шелби, рад, что вы вернулись. Мы сделали всё, как вы просили, но… у нас уже порядком накопилось помятой вишни. К сожалению, далеко не всё удаётся сохранить в целостности после сбора.
— Понимаю, — тяжело выдыхаю я. Как бы бережно не собиралась вишня, а этого действительно не избежать, — И в каком она состоянии?
Килиан виновато разводит руками:
— Разве что в варенье… правда, у нас на сегодня закончился почти весь сахар. Может, вы знаете какой-нибудь рецепт, где не используется много сахара? Я бы мог предложить сделать пастилу, но, боюсь, времени это займет немеряно.
На секунду я задумываюсь и уже хочу предложить сделать пирожки-кармашки с вишней, дроблеными орехами и медом, но потом отмахиваюсь. Нет, во-первых, пирожки вкуснее когда они только-только из печки.
