Психо-Стая - Ленор Роузвуд
Низкое рычание Призрака мгновенно привлекает моё внимание.
Он зажался в углу, огромная фигура сгорблена, несколько прислужниц суетятся поблизости с медицинскими инструментами. Низкий, непрекращающийся гул вибрирует у него в груди.
Не раздумывая, я поднимаюсь и иду к нему.
Его синие глаза тут же находят меня.
— Всё нормально, — шепчу я, опускаясь рядом на скамью. Моя рука ложится ему на руку, под пальцами — тугие канаты напряжённых мышц. — Они просто хотят помочь.
Рычание Призрака становится глубже.
Я медленно глажу его руку, пытаясь передать спокойствие, которого сама едва держусь.
— Пожалуйста, позвольте нам хотя бы осмотреть эту рану, — тихо говорит одна из прислужниц, её вуаль мягко колышется, когда она указывает на глубокий разрез у него на боку.
Я чувствую, как тело Призрака напрягается — будто он готов сорваться и сбежать. Его дыхание сбивается, грудная клетка вздымается резко и часто.
У него флэшбеки? Из-за того, что с ним делали раньше?
— Я рядом, — шепчу, сжимая его руку сильнее.
Он отворачивает лицо, снова рычит — но позволяет прислужнице взглянуть на окровавленную рану. Она издаёт тихий звук тревоги:
— Эта рана требует тщательной очистки и швов.
Она тянется за инструментами, движения осторожные, выверенные.
— Риск инфекции…
Призрак вздрагивает, когда она касается его.
Я не виню его.
Не после того, что я теперь знаю.
— Тсс, — глажу его я, голос почти шёпотом. — Они не такие, как те.
Синие глаза находят мои — полны дикого ужаса, который я знаю: стоит надавить слишком сильно — и он сорвётся в ярость. Но он не отстраняется, пока прислужница осторожно очищает рану мягкой, пахнущей травами тканью. Я чувствую, как он дрожит — удерживая себя в руках.
— Вот так, — мягко произносит прислужница. — Не так уж и страшно, верно?
— Ай! Да чтоб тебя! — раздаётся через всё крыло болезненный вопль Виски — и Призрак сразу поднимает голову, взгляд впивается в него.
— Осторожнее с этими иглами, а? — рычит Виски.
Я оглядываюсь и вижу, как огромный альфа корчится на мягкой кушетке, пока прислужница пытается наложить шов на глубокий разрез на его плече. Его громадная фигура заслоняет её почти полностью, но она как-то сохраняет невозмутимость, несмотря на его дёрганья.
— Если бы вы держались спокойно, почтенный гость, мне было бы намного легче, — произносит она с бесконечным терпением, её вуаль колышется, пока она работает.
— Я держусь спокойно! — ворчит Виски. — Это ты меня протыкаешь специально.
— Да, в этом и смысл швов, — сухо отвечает она. — Возможно, если бы вы меньше разговаривали, нам обоим было бы проще.
Смех Валека раздаётся откуда-то со своего дивана:
— Кажется, она тебя раскусила, олух.
— Заткнись нахрен, — огрызается Виски. — Хотя бы я не вижу хрень всякую.
— Я вижу не «хрень», я вижу птиц, — просто отвечает Валек.
Я едва сдерживаю улыбку, когда Виски пускается в очередной поток изобретательных ругательств. Знакомая перебранка хоть немного разматывает тугой узел тревоги у меня внутри.
Почти… нормально. Настолько нормально, насколько вообще возможно в таком невозможном месте.
Призрак снова напрягается, когда прислужница начинает зашивать рану. Челюсть сжимается под белым шарфом, но он остаётся неподвижным. Я большим пальцем глажу его покрытые шрамами костяшки, давая столько поддержки, сколько могу.
— Мать твою! — взвывает Виски. — Вот ЭТО точно было лишним!
— Примите мои глубочайшие извинения, — невозмутимо отвечает ему прислужница.
Даже у Тэйна уголки губ дрогнули в улыбке, хотя он быстро возвращает себе строгое выражение. Он переносит обработку своих ран с почти нечеловеческим спокойствием — едва морщится, пока прислужница аккуратно промывает глубокий порез над бровью.
Мой взгляд снова уходит к Чуме, который стоит в стороне от всех, глядя в одно из арочных окон. Он не сказал ни слова с тех пор, как мы вошли в гостевое крыло. Вес его тайн висит в воздухе, делая расстояние между нами огромным, несмотря на небольшое помещение.
Королева стоит рядом с ним, и она тоже молчит. Они просто смотрят вдаль вместе, будто уносятся мыслями куда-то за пределы города. Иногда она поглядывает на него снизу вверх — и в её взгляде мелькает призрачная улыбка.
Похоже, казнить его она точно не собирается.
Хорошо.
Мне не придётся становиться убийцей.
Резкий вдох возвращает моё внимание к Призраку. Прислужница, помогавшая ему, застыла, уставившись на место, где шарф чуть сполз и открыл больше его лица, чем он обычно позволяет кому-либо увидеть.
— О, — выдыхает она тихо. — Это должно быть больно. Можно взглянуть?
Тело Призрака каменеет. Он резко мотает головой, поднимает руку и торопливо натягивает шарф обратно.
— Пожалуйста, — мягко настаивает она. — Возможно, мы могли бы помочь.
Его синие глаза находят мои — полны неуверенности и панического напряжения, едва скрытой дикостью. Я крепко сжимаю его руку.
— Всё в порядке, — шепчу.
Он долго смотрит на меня, мышцы под моей ладонью натянуты, как струны. Потом с мучительной медлительностью он поднимает руку и стягивает шарф — избегая встречаться взглядом с прислужницей.
Она не скрывает краткий вздох — но в её лице нет ужаса.
Только глубокое сочувствие, когда она видит всё целиком: обнажённые острые зубы, плоть, перетянутая рубцами, глубокие борозды шрамов.
— Можно? — спрашивает она, едва касаясь воздуха ладонью рядом с его лицом.
Дыхание Призрака сбивается, но он коротко кивает. Пальцы прислужницы скользят по его шрамам с невозможной нежностью, словно изучают карту боли.
— Болит?
Он пожимает плечами, но я чувствую, как он дрожит. Вижу, как он сжимает зубы от одного только лёгкого прикосновения.
Это не только ненависть к тому, что его видят.
Он реально страдает.
Он делает резкие, нервные жесты руками.
Не исправлять. Не трогать. Оставить.
— Он говорит, что не хочет, чтобы кто-либо что-то делал с его лицом, — тихо перевожу я. — И у него… проблемы с препаратами. Вроде анестезии.
Прислужница кивает и убирает руку.
— Если честно, даже без этого мы не смогли бы полностью исправить такие повреждения, — признаётся она. — Есть раны, которые неподвластны никому из нас. Но мы могли бы сгладить рубцы лазером, — добавляет она, поворачиваясь к нему. — Это неинвазивно и поможет с болью. Если вам будет интересно.
Призрак начинает отрицательно мотать головой, но затем замирает. Его жёсткий взгляд скользит ко мне, пока он натягивает шарф обратно. И на долю секунды — совсем чуть-чуть — его глаза смягчаются.
Может быть, — показывает он нехотя.
Я выдыхаю, чувствуя, как отпускает узел в груди. Я полностью люблю Призрака — и мне плевать, как он выглядит. Это никогда не
