Шлейф сандала - Анна Лерн
— Ничего не слышал. Только рёв, — тяжело вздохнул Прошка. — Видать, сильно волнуется Дорка-то…
— Сейчас со мной пойдешь. Будешь на страже стоять, пока я к ней пробраться попытаюсь, — я кивнула на дверь. — На улице меня жди.
Прошка умчался, а я, переодевшись, выпрыгнула из окна, чтобы не попасть на глаза домочадцам.
Мы быстро пошли по темной улице к дому купца, и вскоре я услышала полные ярости вопли Минодоры. Бедные соседи… У девушки глотка была луженой. Прошка даже сжался, скривив лицо. И я его прекрасно понимала. Этот звук был чем-то средним между звуком иерихонских труб и ревом голодного гризли. Если такое услышать в лесу, то можно и от разрыва сердца умереть.
— Стой здесь и смотри по сторонам, — приказала я Прошке. — Если что, свисти.
Мне ничего не стоило взобраться по стене, хватаясь за выступы и щели в кирпичной кладке. Когда мое лицо оказалось на уровне окна, я вцепилась в карниз и замерла. Створки были открыты, что позволяло в полной мере «насладится» выступлением Минодоры.
— Будет тебе кричать! Будет, я сказала! — послышался сквозь ее рев женский голос. Я подтянулась и увидела Степаниду Пантелеймоновну, которая стояла у кровати дочери, уперев в крутые бока полные руки. — Ничего уже не изменить! Батюшка весточку прислал, что одобряет ваш с Павлушей союз! Ты еще спасибо скажи, что Колодниковы вольности твои простили! Добрейшей души люди! Эко ты их приложила в последнюю встречу! Стыдобища! Еще и Павлушину неприятность отметила! Позор, да и только! То, что живот у него слабоват, свадьбе и житию не помеха!
— Не пойду-у-у за него-о-о-о! — пуще прежнего заревела Минодора. — Не заставите-е-е!
— Да почему не пойдешь-то?! — в сердцах воскликнула купчиха. — Чем он плох?!
— Все-е-е-ем! Не люб он мне-е-е-е! — девушка схватила подушку и швырнула ее прямо на трюмо, с которого тут же посыпались баночки да скляночки.
— Да что ж он, крендель медовый, чтобы его любить?! — раздраженно произнесла Степанида Пантелеймоновна. — Главное спокойствие да достаток! А детки пойдут, может, и слюбится! Авось, он в постелях тебя радовать станет…
— После того как изюма нажрется-я-я?! — завыла Минодора. — Нет уж, матушка! Мне такого счастья не надобно-о-о-о!
— Надоело мне тебя уговаривать! Пойдешь за Павлушу, как миленькая! — похоже, у женщины лопнуло терпение. — Слышать более ничего не желаю!
— Я ему в глаза-а-а скажу-у-у! А ежели не отстанет, в церкви такое устро-ю-ю-ю, всем места мало буде-е-ет! — не сдавалась девушка. — Так и знайт-е-е-е!
— Вот, значит, как ты отблагодарить нас с батюшкой решила?! За то, что мы тебя в любви да ласке растили?! Пылинки сдували?! — Степанида Пантелеймоновна говорила это зло, почти с шипением. — Тогда знай! Батюшка сказал, что придумаешь артачиться, он тебе от стола откажет! Ни платьев более, ни украшений! Работать пойдешь, как беднота! Ежели живешь на отца деньги, то слушаться его обязана! А нет — сама себе на пропитание зарабатывай!
— И заработаю! — рявкнула Минодора, вскакивая с кровати с легкостью газели. — Лучше уж руки от работы в кровь стереть, нежели за такого замуж идти! Пущай голубей в других постелях выпускает!
— Посидишь взаперти, поумнеешь! — купчиха вышла из комнаты, и в двери повернулся ключ. Значит, девушка теперь под арестом… Плохо, очень плохо…
— Минодора! — тихо позвала я ее. — Минодора! Это я, Елена!
Девушка сначала нахмурилась, не поняв, откуда слышит голос, а потом бросилась к окну. Она увидела меня и изумленно прошептала:
— Как ты здесь оказалась?!
— Переживала, что ты на наши занятия не пришла! — ответила я. — Как же быть теперь?
— Сбегу! Я решила! Не принудят они меня! Кишка тонка с Минодорой воевать! — зло сказала она и добавила: — Я тут подумала, к тебе опасно… Отец проведает, изживет ведь тебя…
В этом она была права. Если Жлобин узнает, что я скрываю его дочь, проблем у меня точно прибавится.
— Но куда ты пойдешь? — мне хотелось помочь ей, но я не знала как. — На что жить станешь?
— Пойду в модистки! К госпоже Жевуар в ученицы! — горячо заявила Минодора. — Поживу пока с другими модистками, а опосля комнату себе арендую! Сбегу пока батюшка не приехал. Завтра же сбегу.
Идея, конечно, была хорошая, да и смелость девушки меня впечатлила, но я не особо верила, что купец так просто отпустит дочь.
— Батюшка твой не позволит такому случиться. Он и твоей госпоже Жевуар жизнь испортит, — сказала я, на что она лишь усмехнулась.
— Да что ж мне теперь, руки сложить и ждать своей участи? — подбородок Минодоры упрямо выдвинулся вперед. — Ты бы что, замуж пошла?
— Нет, не пошла бы… — честно призналась я. — Ты просто хорошо подумай. Нужно быть готовой ко всему.
— Подожди! — девушка бросилась к столику и, схватив шкатулку, протянула ее мне. — Пусть у тебя храниться! Ежели чего, продам свои украшения!
Мы попрощались, договорившись, что увидимся, как только она сбежит из дома. Я спустилась вниз и, окликнув Прошку, сказала:
— Никому не говори, что мы сюда ходили.
— Да что ж я дурак? — возмутился мальчишка. — Держи собаку на цепи, а язык на семи! Это я раньше болтал, потому, что глупый был, а сейчас поумнел да закрыл роток.
— Правильно, Прохор. Ты же мужчина, а они зазря языком не треплют, — я взяла его за руку. — Пойдем домой. Молочка выпьем, да спать.
— А Дорка чего ревела? — он поднял на меня свои круглые глазенки.
— Замуж идти не хочет.
— Как это не хочет? — удивился Прошка. — Ей бежать туда надобно. Это ж удача какая!
— Не нравится ей жених, — терпеливо объяснила я. — А насильно мил не будешь.
— Словно она ему нравится… Кто ж по доброй воле Дорку взамуж возьмет? Я бы ежели ею был, сразу мужика за портки и в постелю, а потом к батюшке. Так, мол, и так. Соблазнил, душу девичью чистую опорочил. Словами заговорил сладкими…
— Ты где этого нахватался? — я остановилась и грозно посмотрела на него. — Прохор детям так нельзя говорить!
— Не нахватался, а размышления у меня имеются, — как всегда, — деловито ответил мальчишка. — Оно ж тыковка для этого на плечах и держится.
Я, как всегда, отвесила ему подзатыльник, тщательно сдерживая смех. Этот парень чересчур уж смышленый для своего возраста.
Но Минодора не выходила у меня из головы. Очень уж я сомневалась, что девушке удастся осуществить задуманное. Не так это просто… Как бы Жлобин ни угрожал дочери, вряд ли он позволит ей модисткой работать. Плюс браки в купеческом кругу все с
