Красавица и дракон - Ева Похлер

— Почему?

— Он приносит любовь. Это единственная хорошая вещь в этом мире, согласен? — Она скучала по своей семье. Она скучала по дому.

— Ты когда-нибудь была влюблена?

— Почему я не могу тебя видеть? — спросила она.

— Ответь, пожалуйста, на вопрос.

Она подумала о Нико. Любила ли она его? Он ей очень нравился.

— Я так не думаю.

— Но ты веришь в любовь?

— Да, знаю, хотя, наверное, никогда об этом не узнаю.

— Жаль.

— Если бы только Купидон навестил нас, — сказала она через мгновение. — Похититель и пленница могли бы полюбить друг друга и жить долго и счастливо.

— Защитник, а не похититель.

— Значит, я могу уйти, если захочу?

— Это означает твою верную смерть.

— Разве мне не позволено самой выбирать свою судьбу?

— Некоторые говорят, что всё решает Судьба.

— Не уверена, что я одна из них.

Он немного помолчал, прежде чем спросить:

— Ты действительно веришь, что смогла бы полюбить дракона?

— Если бы Купидон заставил меня…

— Стрелы Купидона способны на многое. Должна быть склонность к любви, чтобы они оказали длительное воздействие.

— И всё же, — возразила она, вспомнив, с какой нежностью дракон смотрел на неё, когда защищал от гарпий. — Если бы кто-то был добрым, сострадательным и отзывчивым, не имеет значения, как он выглядит.

Нико был добрым, сострадательным и нежным, и всё же, как бы сильно он ей ни нравился, она не любила его.

— Полагаю, для этого потребовалось бы нечто большее, — добавила она.

— И что бы это могло быть? — спросил дракон.

— Не знаю.

Через мгновение дракон спросил с раздражённым вздохом:

— Зачем ты спустилась сюда, миледи?

Она чуть было не сказала правду, поскольку обман не был для неё привычен, но быстро сообразила, что, если она признается, что пыталась сбежать, дракон может запереть дверь её спальни.

— Мне было любопытно узнать о замке.

— Тогда, пожалуйста, позволь мне провести для тебя экскурсию.

Дракон возник перед ней. Она вздрогнула от неожиданности. Он улыбнулся — по крайней мере, показалось, что он улыбается — и положил одну из своих передних лап плашмя на пол, раскрыв её. Она наступила на неё — она не могла отказать ему — и была поднята в воздух. Он вынес её из комнаты.

— Это был мой кабинет, и ты видела главный зал и столовую, — начал он. — Музыкальная комната находится прямо здесь.

Они вошли в другую огромную комнату, где стояло с полдюжины деревянных стульев и пюпитров. На столах были разложены флейта, лира, свирель, раструб, скрипка и бузуки. В центре комнаты стояла самая большая арфа, которую она когда-либо видела.

— Ты играешь? — спросила она.

— Да, играю.

— Сыграешь мне что-нибудь?

Он опустил её на пол.

— Присаживайся. Я не могу играть в своём драконьем обличье.

Потрясённая, она прикрыла рот рукой.

— Какой ещё облик ты принимаешь?

— Я не хочу пугать тебя ещё больше, поэтому я стану невидимым для твоих глаз.

Он исчез, а Психея уставилась на него.

— На каком инструменте мне сыграть для тебя?

— На флейте?

Инструмент был взят со стола, и клавиши задвигались, зазвучала весёлая мелодия.

Когда мелодия закончилась, Психея улыбнулась и захлопала в ладоши в знак одобрения.

— Как весело. Не мог бы ты научить меня играть?

Инструмент поплыл к ней через всю комнату.

— Возьми его в руки, вот так. — Невидимые руки взяли её пальцы и положили их на клавиши. Они были удивительно нежными и похожими на человеческие. — Когда будешь дуть в отверстие, поджимай губы, как делаешь, когда дуешь на горячий суп.

Она поднесла инструмент к губам, подула и была в восторге, когда взяла нужную ноту.

— Я составлю для тебя аппликатуру, — предложил он. — Когда выучишь ноты, то сможешь сочинить любую мелодию, какую захочешь.

— Ты покажешь мне другую?

Дракон сыграл небольшую мелодию на каждом из инструментов в комнате и подсказывал ей, когда настала её очередь пробовать.

— Мне никогда не будет скучно в этом замке. С бесконечными свитками стихов для чтения и музыкальными инструментами для изучения у меня будет чем себя занять. — Конечно, она всего лишь пыталась успокоить его. Она уйдет при первой же возможности.

В животе у неё заурчало, выдавая голод.

Заметив это, дракон сказал:

— Давай пойдём в столовую и попросим Аттикуса приготовить нам что-нибудь на скорую руку, хорошо?

На этот раз, когда он протянул к ней свою лапу, она с гораздо меньшим трепетом забралась на неё и позволила поднять себя, и вынести из комнаты.

Они сидели на противоположных концах огромного стола. Дракон становился невидимым, играя на флейте, и заставлял посуду танцевать, пока она ела аппетитное блюдо. Фрукты, сыры, крекеры, хлеб и пудинг оказались восхитительными.

Танцующие тарелки были очень забавными и немного рассеяли её страх. Но, возможно, таково было намерение дракона. Он хотел застать её врасплох.

Когда она закончила, он снова появился в своём драконьем обличье и спросил:

— Может, закончим экскурсию утром? Тебе нужно поспать.

— Я устала, но не уверена, что смогу заснуть. Думаю, я пережила слишком много волнений.

— Боюсь, я должен ненадолго тебя покинуть, — сказал он, — но Аттикус здесь, если тебе что-нибудь понадобится. Я ненадолго. Если почувствуешь, что не можешь заснуть, можешь смело исследовать замок, но избегай западного крыла. Это запрещено, понимаешь?

— Почему? Что находится в западном крыле?

— Ничего, что могло бы тебя заинтересовать. А теперь я пожелаю тебе спокойной ночи.

Она направилась к лестнице, но снова повернулась к дракону.

— Милорд, могу я спросить, где мы находимся? Каким королевством вы правите?

Он повернулся к ней спиной.

— Достаточно вопросов на один вечер.

Прежде чем она успела возразить или принести извинения, он исчез.

Психея бродила по величественным залам замка дракона, её любопытство было возбуждено таинственным запретом на посещение западного крыла. Она двигалась бесшумно, её шаги заглушались толстыми роскошными коврами. Роскошный замок одновременно внушал благоговейный трепет и пугал, но это мало повлияло на её решимость раскрыть хранящиеся в нём секреты.

Она добралась до западного крыла, её сердце колотилось от волнения и дурных предчувствий. Дверь была тяжёлой и богато украшенной, её замысловатая резьба, казалось, наблюдала за ней, когда она открывала её. Воздух внутри был прохладнее, наполненный слабым сладковатым ароматом, который привлёк её ещё больше.

Психея огляделась по сторонам, разглядывая красочные гобелены и портреты — не зверей, а людей, возможно, даже богов и богинь. У неё было такое чувство, словно она вступила в другой мир, окутанный тайной.

В конце галереи она свернула в коридор и оказалась в большом зале, центральным украшением которого была стеклянная витрина на пьедестале. Внутри витрины была одна-единственная роза идеальной