Таро на троих - Анна Есина
— Да, хорошо! Я просила! Просила инкуба! В единственном числе, прошу заметить!
— Мы не в ресторане, Станислава.
— Так что не ограничивай себя в удовольствии, Стась.
Взвыла в бессильной злобе. Попробовала освободить руки, но куда там. Зар уже врубил дьявольскую привлекательность на полную катушку.
Мне хватило одного удара сердца, чтобы понять, что я без ума от этого мужчины. А потом Тёма спутал все карты своим поцелуем, и всё закрутилось в мёртвой петле.
Не понимала, кто из них чем занят. Меня штормило, и с телом происходило что-то поистине греховное. Оно вдруг ожило на полную катушку. Я могла чувствовать в себе всякий отросток нервных волокон, ощущала каждую молекулу и точно знала, откуда проистекает то или иное блаженство.
Например, эта ноющая сладость от жадных ртов. Они набрасывались на меня, как по команде, и принимались терзать грудь. А извиваться над простынёй заставляли чьи-то руки, тискающие попу и обхаживающие бёдра.
Меня мяли, сжимали, покусывали и облизывали так интенсивно, что всё окружение плыло и сливалось в калейдоскопе красок. Мягкие и вместе с тем властные голоса погружали в нирвану.
— Попробуй себя на вкус, Стася. Ты слаще любого спелого фрукта, — и на язык ложились два пальца.
— Расставь ножки шире, хочу посмотреть на тебя. Да-а-а-а, ты очень красивая. Розовая, нежная, вся блестишь от смазки. Можешь постонать для меня?
Я бы не сдержалась, даже если бы Зар попросил лежать смирно и помалкивать. Пока Тёма изводил поцелуями всё, что находилось выше талии, его брат от души измывался над тем, что расположилось ниже, и в этом ему не было равных.
Больше не пыталась высвободиться или противостоять неизбежному. Просто упивалась его пальцами внутри. То, как он сгибал их и потирался фалангами о заднюю стеночку, или вращал ими, ударяя кончиком языка по клитору — такое впору заносить в книгу пыток. Интересно, кто-нибудь до меня умирал от удовольствия? Потому что я абсолютно точно нахожусь в одном шаге от безвременной кончины.
— Развяжите, — взмолилась за миллисекунду до самого отвязного оргазма.
Тёма наспех освободил мне всего одну руку. Зар тут же воспользовался этим, схватил меня за бёдра, крутанул и поставил на четвереньки. Заполнил собой всё. Не только тело, но и мысли, побуждения и даже кровеносные сосуды. Он переплёл пальцы у меня на горле, большие уместил на подбородке и принялся раскачивать нас обоих взад-вперёд.
Тёмыч устроился прямо у меня под носом и предложил лакомство, от которого невозможно отказаться. Пока я насаживалась на него губами, Зар ритмично двигался и всякий раз упирался в одно очень чувствительное местечко.
Жар затапливал всё: пылали щёки, искрилось сердце, обугливались органы чувств и нещадно дымили мысли. Я перестала быть девушкой и превратилась в чмокающее, агрессивно ворчащее животное, которое стремилось поскорее насытиться.
— Впусти его глубже, Станислава. Заглоти целиком, и я дам тебе кончить, — соблазнял Зар.
Я подчинилась безоговорочно. Вдохнула как можно глубже и подалась вперёд. В тот же миг внутри снесло плотину. Удовольствие вылилось в истошный крик. Я упала лицом в подушки и закусила край наволочки, чтобы заглушить этот порыв.
Они поменялись местами. Теперь Зар сидел передо мной с широко расставленными ногами и дикими глазами наблюдал за тем, как я слизываю с него все соки. А Тёма выбивал из моего горла хрипящие стоны и заставлял чувствовать себя какой-то ненасытной самкой в период течки.
Меня снова перевернули на спину. Мои ноги чернявый задрал вверх, устроил у себя на плече и проник под новым, ещё более острым углом. Зар скользил всей длиной по разинутым в немом крике губам. Внутрь не проникал, но меня всё равно накрывало от понимания, что они делают это вдвоём. Чуть ли не синхронно. Светленький маячит у меня перед лицом, тёмненький растягивает под себя, заставляя прочувствовать каждую жилку и изгиб своего члена. Безумие. Помешательство.
И тут меня коснулось что-то огненно-горячее. Мимолётный всплеск энергии, и пресыщенный лаской узелок над складочками наэлектризовался и вспыхнул ярче любой из звёзд в галактике.
Я с ужасом распахнула глаза. Оглядела братьев. Тёма сосредоточенно вышибал из меня последние остатки стыдливости, держал обеими руками за коленки и напирал со всей силы.
Зар тоже казался чрезвычайно увлечённым: подставлял себя под мой язык и закатывал глаза от удовольствия, если ненадолго пускала внутрь и посасывала головку. Одной рукой он опирался на изголовье, второй тискал мою грудь и вроде совсем не отвлекался.
Тогда кто из них едва не поджарил мне мозги напалмом? Чьи круговые касания я сейчас чувствую?
— Мои. Ментальные. Сомкни губы. Чмокай ими. Хочу слышать, как ты меня обхватываешь, — отрывисто приказал Зар.
Я сделала, как просят, а сама задрожала всем телом. То, что он вытворял силой мысли, не шло ни в какое сравнение с предыдущими ласками. Там я могла понять силу касания, почувствовать нажим, оценить старания и прочее, а здесь... Нервно-паралитический газ какой-то.
Всё сместилось к этой пламенной точке. Эмоции набрали скорость тайфуна. Удовольствие стало стекаться со всех уголков организма.
Тёма сцапал меня за подмышки и рывком усадил на себя.
Глубоко. Запредельно. Невыносимо. Я ощутила, как сжимаю его, словно в кулаке, и со всхлипываниями уронила голову ему на плечо, стараясь отдышаться после наикрутейшего экстаза.
Не тут-то было. Зар и не думал униматься. Он снял меня с брата, уложил на спину почти на самом краю кровати, спустился вниз, устроил мои ноги у себя на талии и жадно продолжил трахать, не прекращая раздражать сокровенную точку телепатическими поглаживаниями.
Секунда, две, три, и я взвилась в новом приступе. На стоны и ахи сил уже не осталось. Я выгорела дотла и всё же шарила руками по простыне, ища хоть какую-то связь с реальностью. Мышцы внизу скручивало чудовищными спазмами. Мне было так отупляюще хорошо, что от этого становилось страшно.
Я хныкала и просила закончить. Шептала, как в бреду, что хочу ещё, и добавляла, будто мечтаю сбежать от лядовых демонов подальше.
А эйфория всё не заканчивалась. Она крутила меня изнутри, выжимала все жизненные соки, заставляла плакать и смеяться.
Очнулась я спустя месяц, как показалось. Совершенно пустой. Потряси и не издам ни единого звука. Даже моргать не удавалось. Хотя нет... Речь, вроде, не нарушена.
— Что это было?
С трудом осознала, что мы так и лежим втроём: моя голова у Тёмыча на животе, он лениво почёсывает макушку; ноги лежат на бёдрах у Зара, он играется с ними и изредка покусывает пальчики. У обоих взгляды
