Ведьмы пленных не берут - Наталья Викторовна Маслова

— Значит, завтра, — сказал Ратиэль, осторожно переворачивая вертел. — Я остаюсь и продолжаю изучать книги. Попробую наложить звуковую защиту на подступы к усадьбе. Хотя бы на ту тропу, по которой пришла Клеймия.

Кролик оказался на удивление вкусным. Может, от голода, а может, от сознания, что это наша первая, честно заработанная еда в нашем новом доме. Пусть и путём честных переговоров. Я твёрдо намеревалась строго блюсти порядок с первого дня. Когда мы поели, сразу же убрали за собой, уже наступила ночь. Туман сгустился за стенами в непроницаемую молочно-серую стену, но внутри наш огонь отбрасывал тёплый, живой свет.

Ратиэль снова взял лютню. Сейчас он играл что-то медленное, убаюкивающее. Мелодию, в которой не было ни вопроса, ни тоски. В ней было… ожидание. Тихое, спокойное призывание удачного завтрашнего дня.

Я слушала, завернувшись в плащ, и смотрела на огонь. На стене рядом с камином, где я утром оставила подношение, теперь стояла та самая каменная фигурка. Рядом с ней Ратиэль положил небольшой, гладкий камешек, который подобрал во дворе. Ещё один знак. Небольшой, но бесценный кирпичик в строение нашего общего будущего.

— Ратиэль, — тихо сказала я.

Он оборвал мелодию.

— М-м?

— Спасибо, что привёл меня сюда.

Он отложил лютню, посмотрел на меня. В глазах его горели отражения пламени.

— Это я должен благодарить, что пошла за мной.

— Ну, ты же знаешь, — я сделала усталое, язвительное лицо. — Ведьмы пленных не берут. Но недвижимость… Недвижимость — это серьёзный аргумент.

Он рассмеялся, тихо и счастливо. В этом смехе, в треске огня, в тихом присутствии Стражей за стенами была наша первая, зыбкая, но невероятно прочная победа. Мы отстояли своё право быть здесь. А всё остальное… Всё остальное мы сделаем уже вместе.

За окном давно стемнело. Туман клубился во дворе, но не смел переступить порог. «Уютный тупичок» засыпал. На этот раз его сон был не смертельным забытьём, а мирным отдыхом. В раритетном кресле посапывал у камина уставший, но счастливый эльфийский бард. Я дремала, прислушиваясь к звукам ночи. В этот поздний час лишь ставшие нашими союзниками Стражи. Впереди нас ждало ещё много работы и неприятностей, но мы не собирались сдаваться на милость наших явных и тайных недоброжелателей.

Утро пришло не с птицами, ведь их здесь не было, а с переменой в самой тишине. Она стала менее напряжённой, более «дневной». Лучи бледного солнца, пробившись сквозь разрывы в вечном тумане, упали на пыльный пол. Они высветили кружево паутины в углах и ту самую каменную фигурку на выступе. Она по-прежнему была тёплой.

Я проснулась первой. Ратиэль ещё дремал, свернувшись в кресле, с лютней на коленях. Лицо его, обычно озабоченное или сосредоточенное, сейчас было безмятежным. Осторожно, чтобы не разбудить, поднялась и подошла к окну. Туман отступил от самых стен, образовав полупрозрачную пелену шагах в десяти от порога. Как будто само место, ободрённое нашим решением, начинало отвоёвывать у болот кусочек пространства.

«Неплохое начало», — подумала и направилась к погребу. — Пора оценивать ресурсы не на один ужин, а на долгую жизнь.

Три крупных, с крапчатой скорлупой яйца лежали аккуратной горкой у порога в погреб. Их явно кто-то принёс ночью. Как и очередную тушку кролика и несколько совсем свежих речных рыбин.

— Благодарю за дар, он поможет нам набраться сил, чтобы привести усадьбу и трактир в подарок, — сказала я вслух, осторожно беря одно яйцо. Оно было тёплым и чисто вымытым. — И спасибо.

Ответом был лёгкий скрежет камня где-то за дверью. Диалог, пусть и странный, был налажен.

Я пустила в ход все травяные составы и бытовые заклинания, чтобы очистить кухонный стол от вековой грязи и полностью восстановить благородный внешний вид дубовой столешницы. Через полчаса на кухонном столе красовалось настоящее богатство: горшок мёда, две самых крепких луковицы, горсть сушёных, но ещё ароматных трав из забытой кухонной шкатулки и… яйца.

Я развела огонь в печи и занялась завтраком. Запах жареных яиц с луком и травами разбудил Ратиэля лучше любого крика. Он потянулся, щурясь на свет, и радостно почти промурлыкал:

— Это уже не выживание, — проворчал он, входя на кухню, где я уже успела навести почти идеальный порядок. — Это посягательство на роскошь.

— Роскошь — это когда есть соль, — парировала я, деля омлет на две части на обломке черепицы, служившем тарелкой. — А у нас пока только остатки старых запасов. Надо как-то наладить поставку продуктов и пополнить кладовые, купить всё необходимое хотя бы для себя на первое время. Что-то можно потом будет перенести из моего старого дома. Но соваться туда неподготовленными к козням Клеймии будет чистой воды безрассудством.

— Мы и не собираемся так глупо рисковать, Габри, — Ратиэль с нежностью посмотрел на меня. Он не стал формировать события, чтобы я не передумала выходить за него замуж, как только мы тут слегка обустроимся и решим самые острые проблемы.

Мы ели, строили планы на день и наслаждались теплом, уютом и обществом друг друга.

— Сегодня я должен понять, как работает защита этого места, — сказал Ратиэль, облизывая губы. — Призраки и Стражи — это хорошо, но их недостаточно. Им нужно, чтобы угроза пересекла границу. Мне же хочется не допустить проблему, чем потом разгребать её последствия. Паутину из звука, которая почувствует приближение чужой, агрессивной магии или колдовства. Особенно чёрных чар твоего Ковена. В книгах вчера я нашёл кое-что о резонансных полях.

— А я займусь кинжалом, — сказала я. Ритуальный артефакт был заткнут в ножнах за моим поясом, как неудобная, но важная ноша. — Он ключ. Лираэль передала его мне не просто так. В нём может быть заперта не только её жертва, но и знания или карта. Клеймия не просто так пожелала заполучить и его. Мне нужно попробовать установить с ним контакт. Без кровопусканий, обещаю, — добавила я, увидев его тревожный взгляд.

После завтрака мы разошлись по своим «рабочим местам». Ратиэль устроился у окна с фолиантами и лютней. Я убралась в гостиной и начертила на полу у камина специальным серебряным мелком небольшой круг. Положила в центр кинжал. Он лежал на грубом шерстяном платке, чёрный и немой. Я не стала сразу пускать его в ход. Сначала просто смотрела, пытаясь почувствовать то, что ощутила