Шлейф сандала - Анна Лерн

— Не люблю. Сейчас овощами питаюсь да фруктами. Кашу без масла тоже откушиваю, — заявила Минодора, и у молодого человека отвисла челюсть.

— Как же это, без масла? Она и в горло-то не полезет… Овощами сыт не будешь! Баловство, однако!

— Да уж куда полезнее, чем кишки с яйцом, — хмыкнула девушка. — И мужа своего кормить только пустыми щами прикажу и винегретом.

— Нельзя мне винегрет! — испуганно воскликнул Павлуша. — Вспучит ведь! Греха потом не оберешься!

— Чего это вы там? — Степанида Пантелеймоновна настороженно посмотрела на молодых людей, в особенности на свою дочь.

— Ох, не знаю, матушка! — купеческий сын повернулся к матери. — Что это вы мне за девицу сватаете, которая только траву ест да кашу без масла?! Хотите, чтобы сгинул я, ссохся?!

— Что ты говоришь, Павлуша? — женщина растерянно развела руками. — Это кто ж тебе такое сказал?

— Она и сказала! — он ткнул в Минодору толстым пальцем. — Мол, прикажет мужа своего пустыми щами кормить!

— Так мужа, а не тебя. Ты-то чего расходился? В мужья ты мне точно не подходишь! — с улыбкой произнесла Минодора, а потом зло добавила, обращаясь к сватье с купчихой Колодниковой. — Пришли мне тут своего сынка навязывать! Вечно к нашему берегу не плывет бревно, а все говно да щепка! Не пойду я за бздуна вашего капустного! Не пара он мне!

После этих слов за столом началось настоящее светопреставление. Сваха охала, Колодникова причитала, Степанида Пантелеймоновна хваталась за сердце, а Павлуша наливался краской, как спелый помидор.

Минодора не стала слушать этот концерт и, схватив шаль со спинки стула, выскочила из комнаты. Она выбежала из дома, чувствуя, как внутри бушует и радость, и страх, и гордость за саму себя.

— Пускай хоть в лепешку теперь разобьются! — прошептала она, направляясь к парикмахерской. — Не взять меня голыми руками!

Девушка завернула в проулок, чтобы не идти по дороге. Матушка ведь и слуг могла вдогонку отправить. Выйдя с другой стороны, Минодора увидела в окошке силуэт Елены, которая расчесывала волосы и тут же заметила мужика в кустах, который тоже смотрел на окно. Он явно следил за хозяйкой дома, прижавшись к соседскому забору.

— Ах, ты ж га-а-ад… — протянула Минодора, чувствуя, как горящему внутри пожару несправедливости присоединяется праведный гнев. — Ну, держись.

Глава 47

С пасмурного неба начал накрапывать мелкий дождь. Он то затихал, то снова, взбодрившись, начинался, оставляя на каменной мостовой быстро исчезающие следы. Девушка развернулась и быстро нырнула в узкий проулок, из которого можно было выйти на эту же улицу, только чуть ниже. Ее возмущению не было предела. Мужик под окнами у женщины отирается! Видать, чей-то слуга из ближайших домов. Совсем совесть потерял!

— Портки спустить и выпороть! — проворчала она, размахивая руками. — Чтоб неповадно было!

Наверное, если бы в этот момент Минодору увидели те самые пресловутые ниндзя, они бы точно потеряли дар речи. Или обзавидовались. Это была грация тучи, крадущейся из-за кромки леса, плавность астероида, скользящего в глубине вселенной, величественность комбайна, выплывающего из-за дрожащего от жары горизонта… Обернись в этот момент ничего не подозревающий Жариков, его бы точно хватил удар.

Минодора увидела спину бесстыдника, зло прищурилась, чувствуя непреодолимое желание выплеснуть всю свою ярость. Она неслышно приблизилась к занятому наблюдением мужчине и посмотрела на свои руки, словно размышляя как лучше схватить его. Девушка сжала-разжала пальцы, примеряясь к шее. Не-е-ет… Сожмешь чуть сильнее и всё, пиши пропало. Потом она подняла кулак над головой мужчины, представляя, как опустит его прямо на маковку. Эх, не пойдет… А вдруг помрет? Минодора плюнула и, перекинув руку через его голову, сжала шею незнакомца так, что он испуганно засучил ногами. Когда у него уже стало багроветь лицо, девушка разжала руку, позволяя негодяю рухнуть на землю. Мужик закашлялся, держась за горло, не в силах вдохнуть, а Минодора принялась колотить его по горбу, громко приговаривая:

— Ах, ты ж паскудник! К порядочным женщинам в окна заглядывать?! Чтобы у тебя глаза повылазили! Чтоб у тебя морду перекосило! Да я тебя изничтожу! Всю жизни будешь помнить Минодору Жлобову!

Бедняга перевернулся, чтобы уклониться от довольно ощутимых ударов, и растянулся на тротуаре, раскинув руки. В этот момент его борода съехала в бок, а картуз слетел, обнажая шнурок, на котором она держалась.

Минодора застыла, пораженная увиденным. Ее рука, занесенная для очередного удара, зависла в воздухе, но ее замешательство длилось недолго.

— Ты еще и личину свою скрываешь?! Бороду прицепил?! — рявкнула она, хватая мужчину за грудки. — Сейчас разбираться станем, откуда тебя занесло в наши места! Ряженый!

Жариков же не мог отвести взгляд от бушующей, словно ураган красавицы. Ее волосы немного растрепались, грудь высоко вздымалась, а на щеках пылал яркий румянец. Более шикарной барышни сыщик на своем веку еще не видывал.

— Валькирия… — восхищенно прошептал он, пожирая ее глазами. — Диана-охотница!

— Это я дурная скотница?! — девушка разъяренно уставилась на него. — Еще и обзываться удумал?!

Это было последним, что услышал сыщик. Ее кулак впечатался в лоб Жарикова, и он потерял сознание.

— Эй! Бесстыжий! Ты чего глаза прикрыл? — Минодора испугалась. — А ну, вставай! Я кому говорю!

Но мужчина не шевелился. Девушка присела рядом, посмотрела на его лицо, которое оказалось довольно симпатичным.

— А ведь и на морду недурен… Эх…

* * *

Я уже готовилась к отдыху, расчесывая волосы у окна. Подозрительный наблюдатель так и не появился, но нужно было быть настороже. Он мог прийти ближе к ночи. Я собиралась сегодня следить за обстановкой, а не спать. Ничего, высплюсь завтра.

Но как только я положила расческу на столик, с улицы послышались какие-то странные звуки. Что-то происходило под моими окнами. Отодвинув шторку, я посмотрела вниз и мои брови удивленно приподнялись. Тряслись кусты, словно в них ворочался бегемот.

Спрыгнув вниз, я осторожно приблизилась к забору. Знакомый голос… Минодора?! А она что здесь делает?! Купеческая дочь явно находилась в ярости: это легко было понять по рычащим ноткам, издаваемым ею.

Перемахнув через невысокое ограждение, я увидела невероятную картину. Минодора возвышалась над поверженным ею противником, сжимая в кулаке… бороду. Мужчина, лежащий на тротуаре, находился без сознания. Неужели она его притоварила?! Я присела рядом, чтобы пощупать пульс. Слава Богу, жив!

— Ты что делаешь здесь?! — прошептала я, переводя взгляд с мужика на Минодору. — Кто это?

— А я почем знаю? Под окнами отирался! Подглядывал! — она швырнула на него накладную бороду. — А