Запад Проклятых - Никки Сент Кроу
Я таращусь на замок. Мы стоим перед большими двойными дверями, дерево вырезано так, чтобы напоминать раскрытые крылья обезьяны. Железные крепления и толстые железные засовы удерживают массивные двери в замковых стенах. По обе стороны от них на каменном фасаде висят фонари, и свет внутри пляшет, как пламя.
Это красиво и ужасающе одновременно.
Сильная металлическая рука обхватывает мою руку, тянет вперёд.
— Не трогай меня, — вырываюсь я из хватки Тинмэна.
— Думаешь, ты здесь главная?
— Уж точно не ты. Иначе нас бы здесь не было.
В его горле раздаётся низкое рычание. Топор пристёгнут у него за спиной, руки далеко от него. Но что-то подсказывает мне: Тинмэну нужна всего секунда, чтобы его любимое оружие оказалось у него в хватке.
Я делаю шаг назад. Он зеркалит меня, будто готов к тому, что я брошусь бежать, хотя железные ворота за нами остаются закрытыми и запертыми.
— Ты войдёшь в этот замок сама или тебя втащат туда волоком. Выбор за тобой, — говорит он.
— И что ты с этого получишь?
— Считаю до трёх.
— Я, что, ребёнок?
— Один, — его ноздри раздуваются.
— Ты терроризировал меня и моего друга. У тебя не было права его убивать!
— Два.
— Ты вообще его знал? У тебя что, нет сердца?
— Три. Нет и нет.
Его плечо врезается мне в живот, рука обхватывает мои бёдра сзади. Внезапно я отрываюсь от земли, закинутая ему на плечо.
— Эй!
Я бью его по спине, но бесполезно. Он явно весь из тугих мышц, мои шлепки для него не досаднее камышинки. Зато с такого положения я вижу ножны его топора и кожаный ремешок, застёгнутый вокруг рукояти, удерживающий оружие на месте. Я расстёгиваю ремешок и рывком вытаскиваю топор. Непристойная тяжесть оружия застаёт меня врасплох, и топор выскальзывает из моей хватки, звеня, когда ударяется о камень.
Тинмэн резко сбрасывает меня вперёд. Ноги ударяются о землю, но сила застаёт меня врасплох, и я падаю назад, на задницу.
— Как ты это сделала?
— Что? — я вскакиваю.
— Как ты взяла топор?
— Я… расстегнула кнопку? — хмурюсь на него.
Он наклоняется и поднимает оружие. В его хватке топор кажется крошечным.
— Никто не может взять мой топор.
— Я только что взяла, — скрестив руки на груди, я делаю шаг вперёд.
— Нет. Ты не понимаешь. Никто не может взять…
Из караульного помещения раздаётся громкий лязг.
Я поворачиваюсь к высоким двойным дверям, образующим главный вход в замок, и смотрю, как они расходятся, а в щели появляется полоска света.
Где-то в глубине надвратной башни гремит цепь, шестерни проворачиваются, распахивая двери.
Здесь нет стражи. Больше нет обезьян.
Только я и Тинмэн.
Дверям требуется несколько долгих секунд, чтобы полностью открыться и показать тёмный вестибюль по ту сторону. Свет фонарей мерцает в тенях.
И из темноты доносится голос:
— Приведи её.
Тинмэн возвращает топор в крепление, а затем снова хватает меня за руку.
— Не трогай мой грёбаный топор, — бормочет он мне.
— Может, попросишь вежливо, — бормочу в ответ.
Ворча, он тащит меня внутрь.
И на этот раз я с ним не борюсь.
Несмотря на то что замок целиком сделан из камня, внутри у Запад почти невыносимо жарко.
Тинмэн ведёт меня вверх по широкой лестнице, затем по коридору, потом ещё по одному, прежде чем тот переходит в громадную галерею, где арочный проём выходит на насест крылатых обезьян. Несколько уже поднялись в воздух, кружат вокруг многочисленных шпилей замка.
Ведьма стоит у этого проёма, спиной к нам.
Тинмэн ведёт меня вперёд и останавливает нас посреди комнаты, прямо под круглой кованой люстрой, где горит сотня белых свечей, фитили потрескивают, когда с балкона налетает сквозняк.
Мы ждём.
Я смотрю на Тинмэна, пытаясь найти хоть какую-то подсказку, чего от нас ждут. Его руки сцеплены за спиной. На поверхности это выглядит как официальная поза перед ведьмой, но, думаю, он просто хочет держать руки ближе к топору. На всякий случай.
Когда ведьма поворачивается к нам, Тинмэн выпрямляет спину, и почему-то я ловлю себя на том, что повторяю это движение, следуя его примеру.
Сцепив руки перед собой, я выпрямляюсь.
Ведьма выходит из теней балкона в пляшущий свечной свет.
Но её лицо…
На ней золотая маска, рот растянут в ухмылке, обнажающей острые резцы. Это копия крылатой обезьяны.
Это настолько неожиданно, что я потрясённо ахаю.
В голове нависает сотня вопросов, но главный из них: что она скрывает за этой маской?
— Лон, — зовёт она. — Проводи Дороти в камеру.
Обезьяна выходит из алькова и хватает меня.
— Подождите, — начинаю я. — Это ошибка. Мне здесь не место.
— У нас была сделка, — говорит Тинмэн.
— Разумеется, — отвечает ведьма. — Но сначала нам нужно поговорить.
— Подождите! — кричу, когда Лон тянет меня к каменной лестнице, уходящей под землю.
— Лучше иди, — шепчет обезьяна краем рта. — Ты не хочешь злить ведьму.
Мы ступаем на лестницу, и Лон даёт мне обрести равновесие, прежде чем повести вниз.
— Что ты имеешь в виду? — шепчу я в ответ.
— Как, по-твоему, мы оказались под её властью? Не по своей воле.
Мы спускаемся всё глубже и глубже, в основание замка.
— Тогда как?
— Магия, — отвечает Лон. — И, если не хочешь служить ей тоже, тебе лучше не привлекать к себе слишком много внимания.
Я захлопываю рот.
Возможно, это лучший совет, который кто-либо был готов мне дать.
Но я не сдаюсь.
Даже близко нет.
Меня заводят в камеру, с трёх сторон окружённую грубо вытесанным камнем, а спереди закрытую железными прутьями. Лон закрывает за мной решётку и поворачивает засов, запирая меня внутри.
— Мне жаль, — говорит она и поспешно уходит.
Лон была не такой крупной, как Фаос и Тарк, но в узком коридоре подземелья занимала почти всё свободное пространство. И теперь, когда она ушла, я понимаю, что напротив, через коридор, есть ещё одна камера.
И внутри кто-то есть.
Мужчина. Бледный, грязный и неухоженный, словно он провёл здесь очень долгое время.
— Привет, — зовёт он.
— Привет.
— Кто ты?
— Я… мой друг называл меня Канзас.
От этого прозвища голос у меня срывается. Рук не заслуживал смерти. Мне нужно было оставить его в Глимминг-Холлоу, где он был бы в безопасности. Это моя вина, что он мёртв.
— Что это за имя такое — Канзас?
— Прозвище.
— А-а-а, — он прижимается лбом к прутьям. — Ты знаешь, почему ты здесь?
— Не совсем. Тинмэн притащил меня сюда.
— Дровосек?
