Невеста для Белой Короны, или как не влюбиться и не умереть во Дворе - Анна Флин
Смотрю на свой Двор. Теперь я — их Королева. И рядом со мной — мой Король.
И горе тем, кто попробует погасить наше пламя.
ПЕПЕЛ И ЗОЛОТО
Мир изменился. Он не просто перевернулся — он переродился вместе со мной, сбрасывая старую, чешуйчатую кожу варварских традиций. Впервые в многовековой истории нашего королевства были избраны Король и Королева при еще живых монархах. Это было неслыханно, это было дерзко, но кто посмеет спорить с женщиной, чьи волосы светятся лунным серебром, а за спиной незримо расправляет крылья Феникс?
Я лежала на огромной кровати, застеленной тяжелым алым шелком, и лениво перебирала в памяти события последних месяцев. Мы с Элиаром не просто заняли трон — мы выкорчевали старые сорняки законов. По моему первому указу — указу Королевы Феникса — принцы не были брошены в темницы. Старый, кровожадный закон о престолонаследии, требующий устранения конкурентов, я сожгла лично на глазах у Совета.
Альдерику, Кайрену и Сайру были выделены отдельные замки и земли. Они ушли из Белого Дворца со своими свитами, армиями и… женщинами. Альдерик и эта змея Иара (ненавижу её каждой клеточкой своего тела, но признаю — она верная сучка) выглядели пугающе счастливыми. Кайрен со своей милой пассией тоже не жаловался на судьбу, закатывая пиры в своем новом уделе.
Но больше всего я гордилась Сайром. Мой тихий, надежный Сайр… Он нашел себе фаворитку, Лэриллу. Красивая, как рассвет в горах, и такая же спокойная, как он сам. Глядя на них, я чувствовала, как укол старой вины окончательно затягивается. В знак личной благодарности выделила ему замок чуть получше и земли чуть богаче, чем остальным. Ну, просто из вредности.
Дворец опустел. Никаких отборов, никаких толп визжащих невест, никакой грызни за внимание принцев. Старый король и королева-мать мирно доживали свой век в уединенном крыле, окруженные почетом и тишиной. Лианна же… Лианна просто исчезла. Она растворилась в воздухе, будто ее и не существовало. Ни один придворный, ни одна прачка не помнили ее имени. Как интересно. Дух, подаривший мне жизнь, ушел, выполнив свою миссию.
А мы с Элиаром… мы стали двумя стихиями огня, пожирающими всё на своем пути. Элиар оказался чудесным, справедливым и невероятно сильным королем. Я ни на секунду в нем не сомневалась. Да, он часто пропадал на Совете, заставляя меня мерить шагами спальню от скуки и раздражения, но мне льстил тот факт, что его авторитет уже превзошел отцовский. И всё благодаря мне. Пусть не забывают, кто здесь двигатель прогресса, если что!
Дверь спальни тихо скрипит, нарушая вязкую тишину ночного дворца. Я приподнимаюсь на локтях, и в ту же секунду по позвоночнику пробегает знакомая, колючая дрожь — предвестник его присутствия. Воздух в комнате будто электризуется, становится густым и тяжелым.
В комнату входит Элиар. Он выглядит измотанным: камзол из черного бархата расстегнут, открывая сильную шею, а в глазах застыла серая пыль бесконечных отчетов и споров Совета. Он кажется человеком, несущим на плечах тяжесть всего мира. Но ровно до того момента, пока его взгляд не касается кровати.
Как только он видит меня — мою обнаженную кожу, сияющую в приглушенном свете свечей, разметавшиеся по шелковым подушкам серебряные волосы, похожие на расплавленную луну, — маска усталого монарха трещит и осыпается. Лицо мгновенно ожесточается, челюсти сжимаются, а в глубине зрачков вспыхивает тот самый первобытный, голодный блеск, от которого у меня внутри всё сладко скручивается.
— Снова эти старики из Совета мучили тебя своими налогами? — мурлычу я, медленно откидываясь назад.
Делаю это нарочито лениво, позволяя алой простыне соскользнуть с моих плеч, обнажая изгиб талии и высокую, напряженную грудь. Вижу, как его кадык дергается.
— Шесть часов, Эллария, — хрипло произносит он, сокращая расстояние между нами в два стремительных шага. — Шесть часов они гудят о границах и торговле. Но в моей голове звучит только твой голос. Я чувствую тебя через стены.
Он садится на край постели, и я физически ощущаю жар, исходящий от его тела. Его ладонь, грубая, мозолистая от меча и горячая, как раскаленный уголь, ложится на мое бедро. Я непроизвольно выгибаюсь навстречу этому прикосновению, прерывисто выдыхая. Кожа к коже — это как столкновение двух грозовых фронтов.
— Ты мой король, Элиар, — шепчу я, запуская пальцы в его густые волосы и притягивая его лицо к своему. — Но здесь, за этими дверями… в этой комнате… ты мой раб. Мой верный, ненасытный раб. Помнишь ли ты об этом?
— Каждую чертову секунду, — выдыхает он мне в самые губы, и его дыхание опаляет рот.
Его поцелуй подобен обвалу в горах. В нем нет нежности — только сокрушительная, жадная потребность, лишающая воли, воздуха и рассудка. Это поцелуй человека, который два года оплакивал любимую и теперь не может поверить в реальность обретенного сокровища. Мы сплетаемся в клубок из страсти и отчаяния, срывая остатки его одежды. Пуговицы с треском отлетают на ковер.
Его руки исследуют мое тело с такой неистовостью, словно он — слепец, внезапно обретший зрение. Элиар заново пересчитывает каждый мой позвонок, впивается пальцами в бедра, очерчивает контур груди, убеждаясь, что я действительно здесь, что я — плоть, кровь и живой огонь, а не призрачный дым погребального костра.
— Я люблю тебя до безумия, — рычит он, спускаясь поцелуями к моей шее, оставляя на бледной коже яркие отметины обладания.
— Я люблю тебя сильнее, — закидываю голову и впиваясь ногтями в его широкие, напряженные плечи, оставляя на них глубокие борозды.
Страсть накрывает нас с головой, превращаясь в безумный танец двух хищников. Это не обычное занятие любовью — это акт творения новой вселенной. Когда он входит в меня, мир окончательно взрывается миллионами искр. Вскрикиваю, прижимая его к себе так сильно, будто хочу вплавить его тело в свое. Каждое движение пропитано запредельной нежностью, рожденной из великой боли разлуки.
Мы тонем друг в друге, сгорая в том самом внутреннем пламени Феникса. Воздух в спальне, кажется, раскаляется докрасна. Пот катится по его спине, мои волосы серебряным саваном окутывают наши сплетенные тела. Это триумф жизни, дикий и необузданный крик души, которая наконец-то находит свой дом. Вижу его глаза — полные
