Невеста для Белой Короны, или как не влюбиться и не умереть во Дворе - Анна Флин

Я приближаюсь к ней. Королева-мать протягивает мне корону. Золото блестит на солнце, и я вижу в нем отражение своих безумных глаз. Беру корону — она тяжелая, холодная, пахнет металлом и вечностью — и уверенным жестом надеваю ее себе на голову.

В ту же секунду по телу пробегает не просто волна жара — это настоящий взрыв. Огонь прошивает меня от макушки до пят, выжигая остатки слабости, страха и неуверенности. Толпа издает единый, слитный вздох. Кто-то вскрикивает, кто-то падает на колени, закрывая лицо руками, будто я стала слишком яркой, чтобы на меня смотреть.

Стою, выпрямив спину, и самоуверенно думаю, что, должно быть, выгляжу чертовски эффектно: голая королева в бархатном плаще и с венцом власти. Но тут мой взгляд падает на прядь волос, которая выбилась из-под плаща и легла на грудь.

И замираю. Сердце пропускает удар. Они больше не золотые. Они — ослепительно-серебряные. Лунные. Каждая волосинка светится изнутри призрачным, холодным светом.

Ладно, пофиг на волосы, — проносится в голове сумасшедшая мысль . — Да я за такое окрашивание отдала бы три зарплаты, а тут — бесплатный бонус. Раньше у меня вообще накладка на клипсах была.

Весь двор, до последнего конюха и самого гордого лорда, опускается на колени. Тысячи людей склоняются передо мной, и этот звук — шорох сотен колен о камень — звучит для меня слаще любой музыки.

Да! Вот для этого я была рождена! Не для того, чтобы выплачивать ипотеку за бетонную коробку в спальном районе, не для того, чтобы выслушивать бред начальника отдела маркетинга и мечтать об отпуске в Турции. Для этого триумфа! Для этой власти! Это — моя истинная стезя, мой масштаб, мой мир.

Медленно поворачиваюсь к Элиару, ожидая увидеть его привычную дерзкую улыбку, его гордый взгляд... Но и он стоит на коленях. Мой принц, мой воин, мой Элиар склонил голову, и его широкие плечи мелко дрожат. Он признает во мне не только любимую женщину, но и свою законную госпожу.

У меня перехватывает дыхание от этой картины. Боль от разлуки, ужас комы, пламя перерождения — всё это стоило того, чтобы сейчас стоять здесь.

Подхожу к нему, шурша тяжелым плащом по камням, и протягиваю руку.

Едва сдерживаю легкую, почти дерзкую улыбку, глядя сверху вниз на человека, который был моим персональным адом и раем. Элиар медленно, тягуче поднимает голову. В его глазах — тех самых глазах, что снились мне в стерильном бреду больницы, — сейчас пляшут не просто бесенята. Там бушует настоящий шторм из облегчения, дикого обожания и того самого порочного блеска, от которого у меня всегда подгибались колени.

— Как я смею стоять, когда передо мной само божество? — хрипло отвечает он, и этот звук заставляет мою кожу покрыться мурашками. — Я ваш смиренный раб, моя королева. Моя жизнь, мой прах и мое дыхание — всё у ваших ног.

В его голосе столько искреннего, почти пугающего преклонения, что сердце делает кульбит. Наклоняюсь к самому его уху, так низко, что мои новые серебряные волосы шелком накрывают его плечо, создавая интимный занавес посреди замершей толпы.

— О, — выдыхаю я, обжигая его кожу жарким шепотом, — рабом ты будешь только в нашей постели. Там я приму твое смирение. А сейчас — вставай, мой принц. Вставай и правь этим миром вместе со мной.

Элиар издает короткий, гортанный смешок, в котором слышится всё его безумие последних лет, и поднимается. Он делает это с грацией хищника, который наконец нашел свою пару. Мы стоим плечом к плечу — опаленная огнем королева в тяжелом плаще и принц, чей взгляд готов испепелить любого, кто посмеет усомниться в моем праве на трон.

Гул аплодисментов обрушивается на нас, как лавина. Я вижу всё: искренние слезы старых слуг, шокированные лица всадников и те самые тонкие, ядовитые линии возмущения на лицах придворных змей. Я считываю их мысли, как открытую книгу: «Как ей всё легко далось! Просто вышла из леса и надела корону!»

Легко?! Мне хочется рассмеяться им в лица, в эти пудреные, холеные маски. Я дважды прошла через великое Ничто. Я горела заживо, чувствуя, как плавится моя прошлая личность, я гнила от серой, удушающей тоски в мире, где любовь — это просто химия, а не смысл существования. Я вырвала себя из лап самой Смерти, чтобы вернуть своего мужчину. Корона? Корона — это всего лишь приятный бонус, крошечная компенсация за мой моральный ущерб и сожженные нервные клетки.

Элиар вдруг обхватывает мое лицо ладонями. Его пальцы, всё еще слегка дрожащие от избытка чувств, зарываются в мои светящиеся волосы. Он целует меня. Это не церемониальный жест. Это поцелуй двух безумцев, которые наконец-то дорвались друг до друга. Он целует меня долго, властно, с какой-то жадной безнадежностью, заставляя весь мир вокруг нас просто перестать существовать.

В этот миг я почти умираю в третий раз — от этого ослепительного блаженства, которое невозможно выместить в словах. Снова чувствую его мягкие волосы под своими пальцами, чувствую вкус его кожи, его отчаянную потребность во мне.

— Когда я очнулась в том лесу... — шепчу ему в губы, когда мы на миг отрываемся друг от друга, чтобы глотнуть воздуха. — Я так боялась, что ты забыл меня. Два года… Элиар, это же целая вечность. Я думала, ты нашел другую, ту, кто залечил твои раны.

Его лицо искажается от такой острой боли, будто я ударила его под дых. Принц прижимается своим лбом к моему, и я вижу, как в его глазах блестят невыплаканные слезы.

— Как я мог? — его голос звенит от ярости и нежности. — Без тебя весь мир для меня просто остановился, Эллария. Солнце всходило по привычке, но оно не грело. Я просто ждал конца. Искал смерти в каждом бою, лишь бы она привела меня к тебе. Ты — единственное, что делало меня живым. Остальное было лишь декорацией.

Он обнимает меня так крепко, что мои ребра стонут под напором его рук, но я лишь сильнее вжимаюсь в него.

— Эллария… прошу, — Элиар задыхается, пряча лицо в моей шее. — Никогда больше. Слышишь? Никогда не оставляй меня. Я не вынесу этого снова.

— Это ты меня не оставляй, — выдыхаю я, закрывая глаза и чувствуя, как его сердце бьется в унисон с моим. — Держи меня так крепко, чтобы ни один дух, ни одна магия не смогла нас разлучить.

— Обещаю, — клянется он, и я чувствую, как его губы касаются моей пульсирующей жилки на шее.